Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 68 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

— Из этого оружия его и убили? – спросил я.

— Да. – Жан-Феликс кивнул. – По-моему, винтовка принадлежала Габриэлю.

— Алисия написала картину до убийства, верно?

— Примерно за месяц до трагедии. Пытаетесь определить, что творилось у нее в голове? – проговорил Жан-Феликс, показывая мне третью картину.

Третий холст был больше остальных.

— Эта – вообще нечто невероятное. Отступите немного назад, чтобы лучше видеть, – посоветовал он.

Я послушно отошел на несколько шагов, а потом взглянул на картину – и невольно усмехнулся. Передо мной висел портрет тетки Алисии, Лидии Роуз. Теперь стало очевидно, что именно так возмутило Лидию: нагая тучная женская фигура возлежала на крошечной кровати, прогнувшейся под огромным весом. Алисия изобразила тетку чудовищно, гротескно толстой. Жирная плоть изливалась из кровати и текла по полу, заполняя комнату, струилась и завертывалась, словно волны заварного крема.

— Господи, – выдохнул я. – Жестоко.

— А по-моему, очень забавно. – Жан-Феликс взглянул на меня с любопытством. – Вы знакомы с Лидией?

— Да, недавно я к ней наведался.

— Ясно. Вы аккуратно выполняете домашнее задание… А я ни разу не видел Лидию. Кстати, Алисия ее ненавидела.

— Да. – Я кивнул. – Это понятно по картине.

Жан-Феликс начал осторожно убирать холсты.

— А можно еще раз посмотреть «Алкесту»? – попросил я.

— Конечно. Пойдемте.

Я проследовал за Жан-Феликсом по узкому проходу, и вскоре мы очутились в дальнем конце галереи. Передо мной предстала огромная стена, на которой висела только «Алкеста». По-прежнему прекрасная и загадочная, ровно такая, какой я ее запомнил: обнаженная Алисия стоит перед мольбертом в своей мастерской. В ее руке кисть с кроваво-красным. Я стал рассматривать ее лицо на холсте. И вновь не смог уловить его выражение.

— Не могу расшифровать! – Я озадаченно нахмурился.

— Все верно. Смысл послания автора – как раз и есть отказ от всякой коммуникации. Эта картина – о молчании.

— Не совсем вас понимаю, – проговорил я.

— В любом произведении искусства кроется тайна. Молчание Алисии и есть ее секрет. Ее мистерия, в религиозном смысле. Вот почему она назвала картину «Алкеста». Вы читали Еврипида?

Я удивленно воззрился на Жан-Феликса.

— Нет? – догадался он. – Обязательно прочтите, тогда вы все поймете.

Я кивнул – и вдруг случайно увидел на холсте то, чего раньше не замечал. И склонился поближе, чтобы рассмотреть. На столе, на заднем плане картины, была изображена миска с фруктами – сбор из яблок и груш. На красных яблоках Алисия нарисовала крошечные белые точки, которые оказались маленькими вертлявыми червями, копошащимися внутри и поверх фруктов. Я указал на них.

— Это… – не решился договорить я.

— Да, – Жан-Феликс кивнул. – Опарыши.

— Потрясающе. Интересно, что они символизируют, – пробормотал я.

— Блестящая работа. Подлинный шедевр. – Жан-Феликс грустно вздохнул. – Знали б вы Алисию раньше! Я не встречал человека интереснее, – шепнул он, словно та могла нас услышать. – Большинство ведь неживые, понимаете? Бредут, будто во сне, и так всю жизнь… Зато Алисия была потрясающе живой! От этой женщины невозможно было отвести глаз! – Жан-Феликс окинул долгим взглядом обнаженную фигуру Алисии на холсте. – И невероятно красивой, – едва слышно произнес он.