Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 99 – Арина Вольская

Она отстранилась, но не убрала руку.

— Ты слишком много обещаешь, — сказала она.

— А ты слишком мало веришь, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она убрала руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Завтра я приду снова, — сказал он.

— Я буду ждать, — ответила она.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она улыбнулась и шагнула в темноту.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Почти, — прошептала она. — Почти.

— Почти, — ответил голос в голове.

— В следующий раз, — сказала она.

— В следующий раз, — согласился он.

Вернувшись во дворец, Элиан не пошла в свою комнату.

Вместо этого она вышла в сад.

Ночь была звёздной, луна висела над горами, освещая дорожки серебряным светом. Где-то в кустах ухал филин — низко, протяжно, как плач.

Она села на скамейку, поджала ноги и закрыла глаза.

— Ты там? — прошептала она.

— Здесь, — ответил голос. — Всегда.

— Что будет, когда мы выберемся?

— Мы будем вместе, — сказал он. — Я обещаю.

— Ты слишком много обещаешь, — сказала она.

— А ты слишком мало веришь, — ответил он. — Может, мы уравновешиваем друг друга?

— Может, — согласилась она.

Она открыла глаза и посмотрела на луну.

Чёрная нить на пальце пульсировала — тепло, ровно, успокаивающе.

— Спокойной ночи, Дариан, — прошептала она.

— Спокойной ночи, святая, — ответил он.

И ей показалось — или нить сжалась чуть сильнее в ответ?

Она улыбнулась.

— Спокойной ночи, — сказала она луне.

Луна не ответила.

Но её свет был тёплым.

И этого было достаточно.

«Он смотрел на чёрную нить на моём пальце и улыбался. “Знаешь, — сказал он, — в моём народе говорят: если нить связала двоих, её нельзя разорвать. Это судьба”. “Ты веришь в судьбу?” — спросила я. “Я верю в тебя”, — ответил он. И я поняла: это больше, чем магия. Это больше, чем сделка. Это — выбор. Не богов, не судьбы, не случая. А наш. Двух людей, которые встретились в темноте и не захотели расставаться. Чёрная нить стала красной. Не потому, что изменила цвет. А потому, что теперь она была связана с моим сердцем».

— Из дневника Элиан, последняя страница

Великое испытание приближалось.

Элиан чувствовала это каждым нервом, каждой клеткой, каждым вздохом. Воздух во дворце стал плотным, как перед грозой. Люди говорили шёпотом, жрецы молились чаще обычного, даже король, который обычно не покидал свои покои, трижды за день появлялся на публике — бледный, взволнованный, с красными глазами.

— Он боится, — сказала Элиан, когда они с Дарианом пили чай в темнице. — Аэрон тоже боится. Но не того, что я не пройду. А того, что пройду.

— Почему? — спросил Дариан, отставляя кружку.

— Потому что если я пройду, меня объявят истинной святой, — ответила Элиан. — А истинную святую нельзя просто так принести в жертву. Нужен повод. Нужно, чтобы народ поверил, что это необходимо.

— И они придумают повод, — сказал Дариан.

— Они уже придумали, — кивнула Элиан. — Через неделю после испытания будет большой совет. На нём объявят, что тёмный властелин прорвал печать и нужна жертва, чтобы запечатать его снова.

— И ты станешь этой жертвой, — закончил Дариан.

— Я стану, — сказала Элиан. — Если мы не успеем раньше.