Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 45 – Арина Вольская

— Госпожа, вы замёрзнете, — сказала Тисса, кутаясь в платок.

— Ничего, — ответила Элиан. — Холод отрезвляет.

Она остановилась у старого дуба — огромного, с раскидистой кроной, который помнил ещё её прадеда. Кора была шершавой, покрытой мхом и лишайниками. Элиан положила ладонь на ствол и закрыла глаза.

Дерево было старым. Мудрым. Оно видело столько смертей, сколько ей и не снилось. И всё равно стояло. Жило. Дышало.

— Научи меня, — прошептала Элиан. — Как стоять, когда всё внутри рушится.

Дуб молчал.

Но она почувствовала — где-то глубоко, под корой, под древесиной, под землёй — билась жизнь. Медленная, тягучая, но несокрушимая.

— Спасибо, — сказала Элиан, убирая руку.

— Кому? — удивилась Тисса.

— Дереву, — ответила Элиан. — Оно хороший учитель.

Тисса не поняла, но кивнула.

Вечером Элиан снова пошла в темницу.

Она знала, что не должна. Освящение отняло слишком много сил. Ей нужен был отдых, а не долгая дорога по горам и лесам. Но она не могла не пойти.

Она должна была увидеть его.

Убедиться, что он жив. Что он не забыл её. Что чёрная нить — не просто магия, а связь.

Стражники спали.

Как всегда.

Элиан прошла мимо них, как призрак, и спустилась вниз.

Дариан сидел на своём обычном месте — у стены, прислонившись спиной к кристаллу. В руках он держал книгу — «Сто рецептов королевской кухни» — и, казалось, даже не заметил её прихода.

— Ты сегодня бледна, — сказал он, не поднимая головы.

— Освящение, — ответила Элиан, садясь на пол.

Он отложил книгу.

— Больно? — спросил он.

— Очень, — призналась она.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Серые глаза — в темноте они казались почти чёрными — изучали её лицо, её руки, её дрожащие пальцы.

— Ты не должна была приходить сегодня, — сказал он. — Тебе нужен отдых.

— Я знаю, — кивнула Элиан. — Но я не могла остаться там.

— Почему?

Она помолчала.

— Потому что там я чувствую себя пустой. А здесь… здесь я чувствую себя живой.

Он не ответил.

Просто подвинулся к решётке и протянул руку.

— Иди сюда, — сказал он.

Элиан подползла ближе. Их разделяли прутья решётки — холодные, толстые, покрытые ржавчиной.

— Дай руку, — сказал он.

Она протянула.

Он взял её ладонь в свои — худые, длинные, с выступающими суставами — и прижал к решётке. Пальцы его были холодными, почти ледяными, но в этом холоде чувствовалось что-то живое.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Я знаю. И буду повторять, пока ты не поверишь.

Элиан улыбнулась.

— Ты странный, — сказала она. — Тёмный властелин, который говорит святым, что они сильные.

— А ты странная святая, — парировал он. — Которая приходит в темницу не убивать, а лечить.

— Лечить?

— Да, — сказал он. — Твои пироги. Твой чай. Твои книги. Твоя улыбка. Это лечит. Больше, чем любая магия.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком много говоришь для монстра, — сказала она.

— А ты слишком мало для святой, — ответил он. — Может, мы друг друга стоим?

Она не ответила.

Просто сидела, чувствуя его пальцы на своей ладони через холодные прутья решётки.

И чёрная нить на её безымянном пульсировала в такт его сердцу.

«Я смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд. Серые, как небо перед грозой. Тяжёлые, как свинцовые тучи. И в то же время — светлые, почти прозрачные, как горный ручей. В них не было злобы. Не было ненависти. Не было тьмы, которой меня пугали с детства. В них была только усталость. И боль. И ещё что-то, чего я не могла понять. “Ты не чудовище”, — хотела сказать я. Но не сказала. Потому что боялась ошибиться. Боялась, что он — действительно монстр. И что я, как дура, опять влюбляюсь в того, кто меня убьёт. Но потом я подумала: а какая разница? В прошлой жизни меня убил тот, кого я любила. В этой — меня может убить кто угодно. Так почему бы не рискнуть? Ради него. Ради себя. Ради того, чтобы в последний момент не жалеть о том, чего не сделала».