Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 21 – Арина Вольская

Сейчас клетка была полна.

Огромный кристалл — чёрный, с серебряными прожилками — висел в центре зала, окружённый силовыми линиями, которые пульсировали в такт чьему-то дыханию. Внутри кристалла сидел человек.

Элиан замерла на пороге.

Она ожидала увидеть монстра. Рога, клыки, горящие глаза — всё то, чем пугали детей в королевстве. Вместо этого она увидела мужчину.

Просто мужчину.

Лет тридцати, с длинными чёрными волосами, спутанными и грязными. Лицо бледное, осунувшееся, с резкими скулами и глубоко запавшими глазами. Одежда — когда-то чёрная, теперь серая от пыли — висела мешком. Руки, лежащие на коленях, были худыми, с длинными тонкими пальцами, на которых поблескивали шрамы от оков.

Он не спал.

Серые глаза — цвета грозового неба — смотрели на неё в упор. Без страха. Без надежды. Без интереса.

— Святая? — спросил он. Голос был хриплым, будто он не говорил несколько лет. — Пришла добить?

Элиан не ответила.

Она медленно обошла кристалл, рассматривая печать. Линии, символы, узлы — всё это она знала. Аэрон учил её. «Это святая печать, — говорил он. — Её нельзя сломать изнутри. Только снаружи. Только тот, кто владеет светлой магией, может освободить тёмного».

Ирония.

— Ты понимаешь, что я могу тебя убить? — спросил он снова, и в его голосе проскользнула усмешка.

Элиан наконец повернулась к нему.

— Попробуй, — сказала она. — Ты сейчас даже муху не придавишь.

Он моргнул.

Первый раз за всё время на его лице появилось что-то, похожее на удивление.

— И что же привело святую в мою скромную темницу? — спросил он. — Желание помолиться? Или просто заблудилась?

— Я пришла не спасать тебя, монстр, — ответила Элиан, доставая из кармана кусок хлеба. Чёрствый, твёрдый, но это было лучше, чем ничего.

Она подошла к кристаллу и сунула хлеб через решётку.

Мужчина посмотрел на хлеб. Потом на неё.

— Это что?

— Еда, — ответила Элиан. — Ты голоден?

— Я голоден уже триста лет, — сказал он с такой тоской, что у неё сжалось сердце.

— Тогда ешь.

Он взял хлеб. Руки дрожали. Он отломил кусочек, поднёс ко рту, жевал медленно, будто боялся, что это исчезнет. Сглатывал с трудом — горло пересохло.

Элиан отвернулась.

Ей стало больно. Не за себя. За него. За этого человека, которого мир называл чудовищем, но который ел чёрствый хлеб так, будто это было лучшее блюдо в его жизни.

— Зачем? — спросил он, прожевав. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что даже у монстра должен быть кто-то, кто принесёт ему хлеб, — ответила Элиан, не оборачиваясь.

Он замолчал.

Она принялась за работу.

Печать была сложной. Слишком сложной для одного человека. Но у неё было преимущество — знание. Она знала, где слабые места. Где линии пересекаются. Где узлы завязаны неправильно — специально, чтобы печать можно было сломать при необходимости.

— Ты что делаешь? — спросил мужчина, наблюдая, как она касается рун, шепчет что-то, проводит пальцами по линиям.

— Ломаю печать, — ответила Элиан.

— Зачем?

— Чтобы выпустить тебя.

— Чтобы выпустить меня? — переспросил он. — Ты святая. Твоя задача — держать меня здесь.

— Моя задача — выжить, — сказала Элиан, обрывая одну из линий. — А для этого мне нужен союзник.

— Союзник? — он усмехнулся. — Я — тёмный властелин. Я убиваю таких, как ты.

— Попробуй, — повторила она. — Но сначала выберись из клетки.