Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 40 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я рухнула на пол. Безупречно гладкие плиты из белого нефрита ударили по ребрам, выбив из легких остатки воздуха. Я тихо застонала, свернувшись клубком, не в силах развязать невидимые ледяные путы.

Верховный Жрец стоял надо мной, его грудь тяжело вздымалась. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах... в этих обычно спокойных, светлых глазах сейчас бушевал первобытный хаос.

— Чжэн Хуаньси, — его голос был тихим, но он вибрировал от такой сдерживаемой ярости, что пол под моими щеками мелко задрожал.

Услышать настоящее имя этого тела, в этих священных стенах было сюрреалистично. Предводительница демонов, чье имя пугало империи, валялась на полу в одежде грязной служанки у ног главного праведника Поднебесной.

— Как долго ты упивалась своим обманом? — он сделал шаг ко мне, кончик его белоснежного сапога остановился в цуне от моего лица. — Как долго ты смеялась надо мной, наблюдая, как я...

Он осекся, не в силах продолжить. Он не мог произнести вслух то, что происходило с ним все эти дни. Не мог признать, что сходил с ума от вожделения к той, кого поклялся уничтожить.

Я с трудом приподняла голову, мои волосы, растрепанные и слипшиеся от пота, упали на лицо.

— Я не смеялась, Цзян Хаоян, — прохрипела я, чувствуя вкус собственной крови на искусанных губах, мой голос звучал чуждо. — Мне было не до смеха, когда твои цепные псы из клана Цинъюнь гнали меня по лесам, как зверя. Я искала место, где смогу выжить. Только и всего.

— Выжить? — его губы искривились в жуткой усмешке. — Демон приходит в обитель Верховного Жреца, чтобы выжить? Это звучит как самая нелепая ложь из всех, что рождала бездна. Ты пришла осквернить мой источник! Ты пришла разрушить мой Храм изнутри! Ты...

— Если бы я хотела разрушить твой храм, я бы не драила в нем полы, стирая колени в кровь! — крикнула я, и моя демоническая гордость, наконец, прорвала плотину страха. Мои глаза вспыхнули алым светом сквозь пряди волос. — Я запечатала свою ци! Я позволила твоим жалким послушникам вытирать об меня ноги! Я ела помои! Думаешь, предводительница демонов сделала бы это ради забавы?!

Моя вспышка гнева заставила его замереть. Он смотрел на меня, и в его глазах боролись две сущности: неумолимый судья и мужчина, который слишком близко подошел к краю пропасти.

Он резко опустился на одно колено, хватая меня за подбородок. Его пальцы, холодные как лед, впились в мою челюсть с безжалостной силой, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Ты играла мной, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая глубокая горечь, что у меня перехватило дыхание. — Ты видела, как трещит мой разум. Ты позволила мне коснуться тебя... там, в гроте. Ты знала, кто ты, и позволила мне пасть.

— Ты пал сам, Верховный, — выплюнула я слова ему в лицо, игнорируя боль в челюсти. Страх смерти отступил, уступив место отчаянной дерзости. Если мне суждено умереть, я не умру скулящей собакой. — Твои демоны сердца — это твоя вина. Твои подавленные желания. Я ничего не делала, просто дышала рядом с тобой. Если твоя святость настолько хрупка, что ее может разбить одна грязная служанка... грош цена такой святости.

Его зрачки сузились, воздух в павильоне раскалился от его ярости. Я ударила в самую болезненную точку, прямо по его кровоточащему эго.