Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 18 – Аматариэль Джулианна Кортес

«Уходите. Умоляю, просто уйдите», — кричала я про себя, чувствуя, как от напряжения начинают дрожать мышцы.

Заклинатели, пятясь, словно побитые псы, начали медленно отступать, не смея повернуться к Верховному Жрецу спиной. Только когда они скрылись за изгибом горной тропы, давление, сковывавшее воздух, начало спадать. Снег прекратился так же внезапно, как и начался.

Настоятель Внешнего Двора, все еще стоя на коленях, осмелился поднять голову.

— Ваше Святейшество... благодарим за защиту, — его голос дрожал от благоговения и страха. — Ваша закрытая медитация... мы не хотели ее прерывать.

Цзян Хаоян медленно перевел взгляд на тучного монаха.

— Моя медитация завершена, — спокойно произнес он.

Но его глаза...

Внезапно его взгляд переместился. Он безошибочно скользнул поверх склоненных голов послушников, миновал бронзовые курильницы и вонзился прямо в густую тень глицинии, где пряталась я.

Время остановилось.

Он смотрел на меня. Расстояние между нами было велико, но я физически ощутила тяжесть этого взгляда. В нем не было ничего от того равнодушного божества, которое только что унизило целый клан заклинателей. В его светлых радужках клубилось нечто темное, холодное и пугающе осмысленное.

Моя правая рука, там, где под кожей все еще тлела его искра, отозвалась резкой, обжигающей вспышкой боли.

Я подавила судорожный вдох и вжалась в камни, опустив лицо так низко, что оно коснулось земли. Я чувствовала себя мышью, которую накрыла тень гигантского сокола. Он знал, что я здесь, знал, что я видела его триумф.

Щелк. Щелк. Сандаловые четки в его руках снова пришли в движение. Этот звук в наступившей тишине казался громче, чем лязг духовных мечей.

Цзян Хаоян не сказал ни слова. Он отвернулся, и его белые одежды, полыхающие холодом, скрылись за Лунными Вратами, оставив за собой лишь запах сосновой смолы и медленно тающий на белом мраморе летний снег.

Я лежала на земле, дрожа всем телом. Клан Цинъюнь ушел, решив, что компас ошибся. Моя тайна все еще была в безопасности. Я выжила.

Но почему у меня такое чувство, что настоящая опасность только что сняла печати с Павильона Одинокой Луны и теперь медленно, неотвратимо сжимает кольцо вокруг моей шеи?

Воздух над пиком Цинлун сгустился, летний снег, вызванный духовной мощью Верховного Жреца, растаял так же быстро, как и появился, уступив место удушающему, тяжелому зною. Природа замерла в тревожном ожидании.

Небо, еще утром пронзительно-синее, к середине дня налилось свинцом. Темно-лиловые, почти черные тучи скручивались над горами в гигантские воронки, скрывая солнце. Даже птицы в бамбуковых рощах умолкли, предчувствуя гнев небес.

Гроза в горах заклинателей — это не просто природное явление. Это скопление стихийной энергии, способной как очистить разум, так и разрушить слабые меридианы. Для меня же, запертой в теле демоницы, чья природа противилась светлой силе небес, эта буря грозила стать настоящей пыткой. Небесный гром слишком сильно напоминал раскаты Небесной Кары — молний скорби, которыми боги карали тех, кто шел по пути тьмы.

Мой запечатанный даньтянь уже начал нервно пульсировать в такт отдаленным глухим ударам грома, доносящимся из-за хребта.

— Эй, немая! Хватит глазеть на тучи! — хриплый голос госпожи Ван вырвал меня из тревожных мыслей.