Книга Верь/не верь, страница 44 – Инна Борисова

«Весь (в некоторых источниках вису) – древнее племя, проживавшее на территории Тихвинского района, предки нынешних вепсов и каре…» Алина листает дальше. Да где ж эта церковь проклятая. «Деревня Линдашка впервые упоминается в 1710 году, она находилась через реку от деревни Шимверь. По легенде, в Шимвери жили нойды, переселившиеся с севера, они могли воскрешать мертвых и лечить живых, поэтому деревня стала известна на все тихвинское поселение. Больше всего легенд связано с пропажей людей в лесу при неизвестных обстоятельствах, обычно связанных с сезонными миграциями. По другой версии, жители Шимвери были прямыми потомками саамских шаманов, которых изгнали за их темное начало, и они долго скитались по миру в поисках нового пристанища. Почему они осели именно здесь и в чем на самом деле заключался их колдовской талант, неизвестно, но местные традиции впитали в себя как вепские, так и русские, например, легенды о заложных покойниках. Культ мертвых…»

— Ты нашла, что искала? – Алина отрывается от чтения, моргнув несколько раз, чтобы глаза перестроились от яркого света лампы.

— Пока нет, но тут интересно. А вы?

Андрей показывает ей обложку: «Обрядовые традиции жителей Линдграда и окрестностей».

— Утерянная традиция может быть реставрирована и оживлена только благодаря контакту с духом живой Традиции, – Алина цитирует «Кризис современного мира», который заставил ее надолго погрузиться в себя, чтобы хоть что-то осознать.

— Верно. Что ты знаешь о веселении покойника?

Алина моргает.

— В смысле? – Хочется спросить, может, речь идет о каких-то тюремных обычаях, но она не решается.

— Это такая традиция. Если погибает неженатый мужчина или незамужняя барышня, на похоронах принято веселиться, играть на инструментах, петь и плясать. Ты видела такое когда-нибудь?

Алина отрицательно мотает головой.

— Тут бабку одну недавно хоронили по всем канонам, мне копщики аж позвонили. Говорят, там целая толпа пела и плясала до утра, гроб осиновый по правилам, даже носилки из еловых ветвей смастерили. Интересно, кто это был, я бы с удовольствием пообщался. – Андрей откидывается на стуле. Алина задумчиво смотрит в пустоту.

— Ее звали Александра Лебедева, я ее знала как баба Шура. Моя подруга живет рядом с ней в соседнем подъезде, они с друзьями-толкиенистами тогда рано на тренировку поехали и видели… Это бабушка моего друга детства. Но он не знает ничего про традиции, он не местный. Есть у меня подозрение, кто это все устроил. – Алина хмурится. От всей истории с похоронами бабы Шуры явно попахивало гришиным влиянием, который хоть и был замечательным другом, но вечно пропадал по лесам то с бабкой своей, то с операми потом, чует он этих пропавших, что ли? Становится немного обидно. Если он вернулся в декабре, то почему не дал знать? Неужели был настолько занят? Ладно Глеб, он взрослый и занятой, но Толя-то почему не сказал ничего, даже в гости не зашел… Володя пропадал в церкви, и виделись они последний раз еще осенью, к нему вопросов никаких. Опять у мальчишек свои дурацкие тайны.

— И кто? – Тероев смотрит очень внимательно, девушке вдруг становится неуютно.

— Не уверена, что стоит говорить. С вашей-то репутацией. – Улыбается уголком губ.

— Я же интересуюсь чисто с научной точки зрения. Это на самом деле интересно.