Книга Изменитель, страница 16 – Олег Шишкин

Да, именно на графа Урбино он был похож, несомненно. Только у Толика, в отличие от кондотьера, были оба глаза, хотя его уже начал слепить наследственный диабет и он носил очки. Не желая наблюдать свое неравномерное облысение, Толик усердно брил голову, отчего сходство с итальянским аристократом стало только очевиднее.

Возможно, секрет невероятного внешнего подобия Толика и кондотьера имел отношение к концу яркой жизни Федерико да Монтефельтро, к тому времени, когда рыцарь углубился в тайные науки в замке Урбино, штудировал Теофраста и персидских мистиков, понимая, что космос истощается до повторений.

Да, и Кармен, как дитя, конечно, верила в чудеса и была слепа в своей любви, а кондотьер-Толик оказался истеричен и непредсказуем. Возможно, ему и вправду досталось немного от личности Федерико де Монтефельтро, графа Урбино, воскрешенного в нем именно для этой истории? Сходство-то было потрясающее.

2

Когда-то Толик окончил консерваторию по классу виолончели у самого Ростроповича, но музыкантом не стал, а, влекомый тщеславием и ядовитой желчью, решил посвятить себя музыкальной критике и, в общем-то, преуспел на этом поприще. Врагов у него было пол-Москвы! Плюс половина Большого театра!

Тесть часто подкалывал его:

— Эти балетные гомосеки (в действительности он употреблял испанский эвфемизм «суки каретные») – самое ядовитое племя на земле.

— Плохая собака всегда кусает и всегда побеждает! – вскипал Толик.

— Только мне это не рассказывай, – мрачно хохотал тесть и подмигивал Кармен.

— Папа, Толя хороший. Он еще всем докажет… – убеждала отца Кармен.

— Ну да, конечно! – язвил дон Балтасар и добавлял с сарказмом: – Кому он что докажет? Мне, что ли?

В самом начале карьеры критическая муза не давала Толику достойного заработка, и потому он долго метался между всяческими халтурами, думая, какая это великая иллюзия – верить в то, что однажды небесный ангел призовет его в нужное и волшебное для него местечко.

А между тем судьба ждала его в столь далекой области, что он даже и не мог помышлять, как все странно обернется.

Толик и его мать обожали смотреть, как танцуют испанские дети, как выступает испанская самодеятельность. И вот однажды на вечере эмигрантов в клубе имени Чкалова на улице Правды, куда его притащила тетка, вдова ленинского наркома, он и встретил свою судьбу. Это был особый концерт, куда пришел весь московский бомонд.

Толик засмотрелся на молодую девушку, танцевавшую фламенко. Она выстукивала резкую дробь, задирая складками юбку по ноге, вращала кистями и резко, почти с патетической ненавистью шла к краю рампы. Танец набирал ритм, девушка вращалась, вскинув подбородок, и вдруг, распластав крылья кровавого цвета шали, взвивалась над сценой, словно ведьма.

Когда ритм гитары стал нарастать, рядом с ней появилась вторая дьяволица. С безумными глазами она стала надвигаться на первую, то вращая корпусом, то поводя соблазнительной попой, угрожающе притопывая в ритме ярой чечетки. Эту дуэль разрядил одутловатый парень, больше похожий на комического, слегка оплывшего Мефистофеля. Лихо выстукивая дробь, он как будто не замечал двух девушек, делал пассы, сомнамбулически обходил каждую из танцовщиц. Казалось, он в полном обалдении от своего шикарного пиджака.