Книга Изменитель, страница 13 – Олег Шишкин

— Погоди поздравлять, – серьезно сказал Семенов, – а то сглазишь. Я и сам в это едва верю: сумасшедшие командировочные, можно взять семью, разъезды по всей Европе! Знаешь, из скольких меня выбрали? Сколько мотали по всяким комиссиям и цековским проверкам на Старой площади и в Коминтерне? Сам-то в загранку не собираешься?

— Нет. Устал, – ответил Соколов. – Хочется наконец пожить вдали от больших битв. Эти поезда у меня в печенках сидят! Я хочу размеренной жизни, чтобы, приходя с работы, открыто обнимать жену и дочь.

Но в тот же вечер Соколов познакомился с Войтовой. Александр безотчетно подошел к ней, заговорил о какой-то ерунде и скоро уже почувствовал, что это не просто знакомство.

Войтова работала в секретариате коллегии Центрального аппарата. Она напоминала девушек с картин Самохвалова, наполненных силой, с твердой волей идти до конца во всем. Спортивная, с накачанными мышцами, яркая блондинка, на Водном стадионе она щеголяла по воскресеньям в моднявом немецком купальнике. Когда Галя прыгала с вышки и делала в полете сальто, молодые ребята на трибунах сходили с ума и подваливали к ней с легким хамством. Но ей нужен был совсем другой, серьезный мужчина.

Обычно они встречались только в служебной столовой и обменивались парой-тройкой слов о погоде и большом теннисе, в который она играла на кортах НКВД, спрятавшихся рядом с Петровкой.

Но однажды Соколов предложил:

— Галя, а пойдем в ресторан гостиницы «Москва»? Сегодня такой чудесный день, да и вечер будет чудеснейшим. Будет петь Георгий Виноградов, и выступит джаз Цфасмана. Они иногда играют даже блюз Хэнди с соло на засурдиненной трубе. Исполняют чистенько, не хуже американцев. А я знаю, что такое настоящий джаз.

Галя оценивающе посмотрела на него и сказала:

— А пойдемте.

Он сам вел служебный «паккард», и через минуту-другую они уже были в холле гостиницы, у того самого места, где сидевший на скамеечке мраморный добродушный Сталин что-то говорил мраморному обаятельному Ленину, а вокруг толпились иностранные постояльцы.

В коктейль-холле было весьма уютно, но Соколов заметил некоторых знакомых ребят, что пришли сюда не для отдыха, а на работу. И среди них вынырнул Семенов. Тот сразу разглядел парочку, и Соколов, случайно обернувшись на него, заметил недобрый глаз.

Соколов знал, что сегодня Семенов и эти ребята напишут отчеты и завтра на него в главке уже будут поглядывать с некоторым вопросом. Но в конце-то концов он может просто пойти в ресторан с сотрудницей?

А служебный ангел говорил ему: «Не-е-е-ет».

Приметы урагана возникали, когда Галя пристально смотрела ему в глаза. Тогда у Соколова перехватывало дыхание. Она его заводила, да так, что он понимал: дело не закончится походом в ресторан.

Но служебный-то ангел предупреждал: «Остановись немедленно!»

И он бы остановился, конечно, но певец на эстраде, подняв очи к разрисованному физкультурниками и аэропланами потолку медовым тенором подталкивал: «Спокойной ночи, мой друг любимый. Ведь, может, мой друг, о нашей весне ты вспомнишь во сне…»

— Знаете, Галя, мне эта музыка так нравится, что я, пожалуй, приглашу вас танцевать, – решился Соколов.

И они танцевали. Галя нежно прижималась к нему.

— Приветик, Галка! – услышал Соколов за спиной и увидел актрису Изольду Павлову. Она обнялась с его спутницей, и Галя поинтересовалась: