Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 240 – Сергей Изуграфов

На снимке улыбалась девочка лет двенадцати-тринадцати, чем-то неуловимо похожая на Артеми. Фотография была черно-белой и не очень качественной. Смолев перевернул ее и прочел по-гречески: «Моей младшей сестричке с любовью! Афина». Он передал фотокарточку Антонидису.

— Это фото ее сестры, – констатировал старший инспектор, возвращая Смолеву снимок. – Той самой, что умерла в детстве. Думаю, вы можете вернуть ее владелице вместе с книгой.

Снаружи послышались голоса. Кто-то разговаривал с сержантом Димосом, пытаясь, видимо, попасть в сарай, но сержант по распоряжению старшего инспектора никого не пускал, чем вызывал у пришедших крайнее раздражение. Разговор уже велся на повышенных тонах, когда Антонидис и Смолев вышли из сарая. На улице собрались люди, пришедшие, видимо, из ближайшей деревни.

— Так, спокойно, спокойно! – произнес с достоинством начальник криминальной полиции острова, обращаясь к собравшимся и успокаивающе поднимая руки. Шум немедленно стих. – Я старший инспектор Антонидис. Это мои коллеги. Мы расследуем то, что здесь произошло. Мы с каждым из вас переговорим. Всех выслушаем, не волнуйтесь! Мы для этого сюда и приехали. Только давайте по очереди. Кто из вас владелец сарая?

Вперед выступил фермер лет пятидесяти, в клетчатой рубахе и джинсовом комбинезоне, держа в натруженных руках потертую кепку.

— Я владелец. Мой сарай, – сокрушенно кивая, признал он. – Вернее, от деда достался отцу, а потом мне перешел.

— Зовут вас как? – задал вопрос старший инспектор, достав блокнот, ручку и приготовившись записывать. – Вы местный житель, из Меланеса? Давайте отойдем немного в сторону.

— Георгиос Димитракис, – ответил фермер, выполняя просьбу старшего инспектора и отходя на несколько шагов от группы односельчан. – А то, конечно! Местный, само собой. Всю жизнь тут и прожил. Димитракисов в Меланесе все знают: шестое поколение живет!

— Я правильно понимаю, – спросил старший инспектор, – это вы с женой удочерили Артеми Иоанниду после смерти ее родителей?

— Да, – просто ответил фермер, смущенно теребя кепку. – А куда ж было деваться, не бросать же малышку! Мы с Агатой и решили: к себе заберем. Уж больно жена дочку хотела, а у нас трое пацанов. Вот и взяли. Не чужая кровь! Растили как родную. Родители ее сгорели в том пожаре. Во-он там на склоне их дом стоял, – показал он рукой. – Недалеко отсюда, метров восемьсот. Страшный пожар был. Будто адское пламя полыхало. До сих пор там одни головешки, зола, и не растет ничего. Место будто проклятое. Да вы с женой поговорите, она вам подтвердит. Она дома осталась, обед готовит…

— А ваш дом где? – продолжая записывать, уточнил старший инспектор.

— В самом Меланесе, это километра с два отсюда.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее о том, что случилось двадцать лет назад, – попросил Смолев, вступая в беседу.

Фермер задумчиво поскреб пятерней затылок.

— Так пожар и случился. Ночью дом вспыхнул, за какой-то час выгорел дотла. Кто спал, – все сгорели. Ребенок только в окно выпрыгнул. В больницу ее увезли, лечили долго, несколько месяцев. Мне жена и говорит: давай заберем сиротку. Мы начали бумаги оформлять, разрешение, то, се… Из больницы-то мы с Агатой забирали ее уже к себе. Первое время трудно было: не понятно, хорошо ей с нами, нет… Жена, помню, долго по ночам плакала, все расстраивалась.