Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №6, страница 241 – Сергей Изуграфов

— Почему? – удивился Смолев, внимательно слушавший грека.

— Так молчала же она! Ни слова не говорила. Будто разучилась. Жена ей: Артеми, доченька, ну скажи хоть словечко! Та молчит и только смотрит своими глазищами, будто душу вынимает. Врачи потом объяснили, что это шок, и это пройдет. Слава богу, через год прошло!

— Это случилось после смерти родителей? – поинтересовался Смолев. – Она после пожара перестала говорить?

— Вот этого не знаю, врать не буду, – помотал головой грек. – Знаю со слов врачей, когда в больницу ее привезли после пожара, она уже молчала. А когда заговорила, – какая у нас радость была! На поправку пошла, значит! Три дня гуляли всей деревней! Первое ее слово было знаете какое? – хитро прищурился Димитракис.

— Какое?

— Арбалет! Она так и сказала: «Арбалет!». Тогда я подарил ей первый арбалет, сам смастерил и научил стрелять. Думал, будет мне на охоте помощница, вместе на диких кроликов будем ходить. Здесь этой живности видимо-невидимо. Местные – все охотятся на кроликов. Каждый год отстреливаем сотнями, а они снова плодятся… Моя Агата из них такое стифадо готовит – пальчики оближешь! – фермер закатил глаза и прищелкнул языком. – Никто так вкусно не готовит во всем Меланесе, как моя Агата!

— Так что Артеми, – терпеливо напомнил Смолев. – Согласилась с вами охотиться?

— Куда там! Отказалась! Попросила сделать ей мишень и место для стрельбы. За руку меня сюда привела и показала на дедов сарай. Я-то им к тому моменту уже давно не пользовался: ближе к дому новый поставил, каменный. Пришлось мне его слегка подновить, – фермер кивком указал на деревянное строение. – Доски поменять, подлатать… Тут она и пропадала все время, когда приезжала в деревню. Потом уже новый арбалет привезла с материка, настоящий, когда отучилась и вернулась на остров. Так с тех пор и повелось: приедет из Хоры на выходные, побудет сперва с нами, новости расскажет, гостинцы вручит, пообедает, а потом на пепелище сходит, посидит там. Мы с Агатой ей не мешаем: понимаем, что хочет с родными побыть… И потом в сарай – тренироваться до поздней ночи. Любила по гранатам стрелять: установит гранат на подставку – и за пять минут все семь стрел в него подряд выпустит, ни одна мимо не пролетит! Сам видел! Но ни разу за двадцать лет по живой мишени не выстрелила! Это я вам твердое слово Димитракиса даю, а меня в деревне любой знает, я за свои слова отвечаю! У нас в роду врунов не было! – в подтверждение сказанного грек, разгорячившись, рубанул рукой воздух.

Группа односельчан, стоявших в сторонке, одобрительно зашумела.

— Сержант Дусманис сказал нам, что ее старшая сестра Афина, – Смолев достал найденную в томике Стивенсона фотокарточку и показал фермеру, – умерла в том же году, всего за месяц до того, как в доме случился пожар. Вы знаете, от чего умерла ее сестра?

— Темная история, – покачал головой Димитракис. – Никто не знает. Вроде как играли где-то рядом с виноградником, недалеко от дома. Заигрались допоздна, Афине стало плохо. Сердце отказало, не успели до больницы довезти. Подробностей не знаю. Такая судьба! Ничего не поделаешь! Артеми нам не рассказывала, а мы и не спрашивали: боялись лишний раз ей про тот год напомнить, сами понимаете!..

— Ясно, Димитракис, – подытожил старший инспектор, закончив писать. – Спасибо, вы нам очень помогли. Если потребуется, мы пригласим вас в участок для дачи показаний. Если вы сами еще вспомните что-то важное, сообщите нам. Так, кто у нас там следующий? Подходите! Ваша фамилия?..