Онлайн книга «Остров Спящей Женщины»
|
Барон взглянул на два крохотных следа от свежих инъекций на сгибе левого локтя и отвел глаза: — К другу-доктору? Он произнес эти слова с холодной горечью, а жена ответила ему таким затравленным взглядом, словно они оскорбили ее. Потом подняла другую руку – ладонь была изрезана глубокими длинными линиями. «Раздолье хиромантам», как говорила она прежде, когда у них еще в ходу были шутки. — Он не единственный мой друг. Эти слова хлестнули его, как оплеуха. Секунду супруги смотрели друг на друга, словно ожидая, когда прозвучит нечто теперь уже невозможное. И наконец барон сдался и смирился: — Скажу Стамосу, чтобы отвез тебя. — Я могу и одна. — До гавани двенадцать миль. На море штиль, но если вдруг авария… Пожав плечами, она сделала движение к двери. Кательос удержал ее за руку: — Не вздумай приближаться к восточной бухте, Лена. — Не беспокойся. – Она резко высвободилась. – Самую абсурдную часть нашей жизни оставляю тебе. Задувал сырой холодный бриз, и Сальвадор Лонкар застегнул воротник плаща. С тех пор, как в отрочестве у него заподозрили туберкулез и сушили газом часть доли легкого, он был предрасположен к пневмониям. Потом взглянул на часы и убедился, что все идет как надо. Маленький катерок, везший его по спокойным водам Золотого Рога, миновал деревянные дома квартала Фенер, полупустого после недавних греческих и армянских погромов, и, оставив позади фабричные трубы, минареты, пристроенные к византийским соборам, и верфи со ржавыми скелетами полуразвалившихся судов, развернулся носом к Эюпу, где на окутанных дымкой берегах белели оттоманские кладбища и высились серые кипарисы. Ступив на причал, он увидел Антона Солёнова, который стоял у ограждения среди дожидавшихся погрузки крестьянок с корзинами зелени, курами и петухами. Со стороны русского это было проявлением любезности, отметил про себя польщенный Лонкар, жестом дипломатической вежливости. Представитель «Совфрахта» в Стамбуле – его контора располагалась поблизости, рядом со складами, которые арендовали русские, – был приземист и плечист, в широкополой шляпе, надвинутой на пшеничные брови, в обтягивавшем атлетический торс длинном, чуть не до пят пальто с каракулевым воротником. Славянские глаза заискрились при виде испанца. — Спасибо, что встретили, – сказал Лонкар. С вельможной вальяжностью широко разведя руками, Солёнов дал понять, что получать благодарность за такие пустяки излишне и даже обидно. Перевалив за пятьдесят, он сохранил какую-то почти детскую свежесть лица, и это в сочетании с ясными глазами и постоянной улыбкой придавало ему вид человека симпатичного и безобидного – вид, кстати сказать, вполне обманчивый для тех (Лонкар к числу этих людей не принадлежал), кому было неизвестно, сколь беспощадную роль Солёнов, в досье республиканской разведки занесенный как Толстой, сыграл несколько лет назад, когда на советском торговом флоте шло свирепое истребление «контрреволюционных элементов». — Присядем где-нибудь, товарищ Лонкар, или предпочитаете пройтись? Испанец взглянул на низкое хмурое небо: — Дождя не будет? — Вряд ли. – Солёнов показал на зонтик, зажатый в поросшем светлыми волосами кулаке. – Но как бы то ни было, предусмотрительность – мать победы. Так Ленин сказал. — В самом деле? |