Книга Остров Спящей Женщины, страница 21 – Артуро Перес-Реверте

— Поужинаем вместе? – предложил Ордовас. – Тут, на Флорье, возле стены, открылся новый кабачок – местечко тихое и уютное, и к тому же там подают божественные фрикадельки.

— Сегодня не могу, – ответил Лонкар.

И заметил, что Ордовас между двумя затяжками устремил на него удивленный взгляд:

— Виданное ли дело – ты отказываешься от фрикаделек, сготовленных по всем правилам? – Глаза Ордоваса заискрились в ожидании. – Есть новости?

— На устах моих печать.

Ордовас сощурил хитрые глазки терпеливого лазутчика:

— Что вы, красные, за люди?.. Ну, выкладывай, не темни.

Лонкар снова поднес ко рту мундштук и затянулся. Пуговицы его жилета едва сдерживали напор неимоверного брюха. Оно придавало своему обладателю обманчиво мирный и покладистый вид, а Пепе Ордовас, сидевший напротив, казался полной его противоположностью – маленький, нервный, тощий, бритый, с уже редеющими на макушке курчавыми волосами. Крупные оттопыренные уши усиливали сходство с лисенком. Если Лонкар питал слабость к вкусной еде и шахматам, то Ордовас, сходясь с ним в этом увлечении, – еще и к шампанскому «Боллинже», дорогой одежде и женщинам. По этой причине их шахматные партии по понедельникам и пятницам проходили не где-нибудь, а в заведении мадам Азийаде, среди зеркал в рамах, отделанных красным бархатом, ковров, золоченых деревянных переплетов окон, диванов, обитых шелком-дамá. Там, где никто не мог бы обратить внимание на то, как регулярно и часто встречается агент республиканской Испании с агентом Испании франкистской.

— Давно мы с тобой не менялись вкладышами, – с намеком произнес Ордовас.

— Да нечего особенно рассказать, – пожал плечами Лонкар.

— Пригодился тебе слушок про того поляка?

— О да.

— Наконец-то они заключили сделку в софийском отеле «Славянска», как я тебя и предупреждал… С немцем.

— Точно так.

— Я узнал, что два дня спустя его убили в Триесте. Вот ведь какое совпадение.

Лонкар с непроницаемым лицом выдержал его взгляд.

— Понятия об этом не имею, – сказал он.

— Ну и ладно. – С этими словами Ордовас сунул руку во внутренний карман и извлек оттуда сложенный вчетверо листок бумаги с машинописным текстом. – А вот тебе от меня гостинчик: некий греческий сухогруз должен принять на борт в Пирее полевые орудия «Шнейдер», минометы «Брандт» и винтовки «Маузер». Платеж был осуществлен через афинское отделение «Оттоманского банка».

Лонкар взял листок и, даже не взглянув, спрятал в карман – как опытный шахматист, он умел скрывать свои чувства. Все это было слишком хорошо – до того хорошо, что, пожалуй, даже плохо. Он пристально поглядел на Ордоваса:

— Дата выхода?

— Понятия не имею.

— Название судна?

Ордовас скорчил гримасу, показывая, что и так уж зашел слишком далеко:

— Не жирно ли будет?

Лонкар кивнул и, прекратив расспросы, глубоко затянулся. Ордовас в ожидании компенсации подмигнул ему:

— Кое-что попрошу у тебя взамен, дружище. Ты – мне, я – тебе, не так ли? – Он победно окутался облаком дыма. – Сам знаешь – размен пешек.

— Все в свое время, – осторожно ответил Лонкар. – А кое-что – в скором.

Ордовас наклонился к нему, понизил голос. Из трубы граммофона лилась мелодия «Возвращения»^[14], в углу отдельного кабинета сидели две девицы, телесным избытком возмещавшие скудость одежды. Мадам Азийаде прислала их на тот случай, если потребуются их услуги по части танцев или иного рода. Они не говорили по-испански, однако Ордовас всегда предпочитал, обжегшись на молоке, дуть на воду.