Книга Соловьи не поют зимой, страница 66 – Марина Кравцова, Инна Ласточка

— Вида придурков, ты имеешь в виду? — усмехнулся Инчэн, и Пан Чжэнь рассмеялась. А потом сказала:

— Не могу её дозваться, она там словно застыла, — и указала на Надю.

Инчэн посмотрел на птичку и улыбнулся:

— Я её позову, а ты возьми это, — он взял руку имуги и вложил ей в ладонь жемчужину. — Будь достойной этого дара.

Пан Чжэнь ахнула и прижала свободную ладонь к губам. Из глаз покатились слёзы, и она в порыве чувств бросилась к Инчэну, собираясь его обнять, но он отшатнулся.

— Только без рук.

А потом снова посмотрел на Надю и позвал:

— Любовь моя, это я. Боятся больше нечего, спускайся, пожалуйста.

И она слетела вниз, обернулась его прекрасной Надей, и он заключил её в крепкие объятья, до дрожи, до боли в сердце.

— Любимая моя, любимая моя, — шептал Инчэн, прижимая девушку к себе.

И Надя сама тесно льнула к своему дракону, вбирая в себя его тепло в этом холодной страшном месте. Потом чуть отстранилась, заглянула Инчэну в глаза — и в неудержимом порыве покрыла его лицо поцелуями.

— Родной мой! Думала, не увижу тебя больше, — она вновь прижалась к его груди. — Этот… привел меня сюда, сказал, что ведет к тебе. Я поверила.

На мгновение Надя вновь пережила тот страх и отвращение… Но тут же торопливо заговорила:

— С тобой все хорошо?

— Да, — кивнул Инчэн. Он дрожал, сжимая девушку в объятьях. От одной мысли, что с ней могло что-то случиться, сердце замирало и хотелось уничтожить целый мир, лишь бы исключить любую опасность для неё.

— Со мной тоже всё в порядке! — Соловушка наконец-то улыбнулась. — Просто сильно испугалась. Ох, я большая трусиха, но пташки вообще существа пугливые. Но мне легче будет преодолевать это теперь, когда я знаю, что потомок дракона… и мой любимый — дракон.

Имуги их чувств не понимала. Любить вот так она никогда не умела и не была уверена, что ей это нужно. Но тут Надя обратилась к ней:

— Пан Чжэнь, ты снова с нами? Вы мне расскажите, что тут происходит, ладно? Может, я как-то смогу помочь?

Имуги вздрогнула, отвлекаясь от сияющей жемчужины, которая медленно сливалась с ней. Тело наполнялось силой.

— Мой отец получил жемчужину и вызвал на дуэль дядю Инчэна… — на Надю эти слова не произвели желанного эффекта, и Пан Чжэнь посмотрела на дракона.

— Она не знает подробностей, — произнёс тот, не оборачиваясь.

Пан Чжэнь вздохнула.

— Кто бы сомневался. Расскажу. Мой клан, Имуги, всегда враждовал с Небесными Драконами, кланом Юань Луна. У нас существует легенда, что тот имуги, который сможет завладеть драконьей жемчужиной, а затем вызвать на бой одного из драконов и победить его, вознесётся на небеса и станет главой одного из девяти небес. Небожителем. Но, когда наш далёкий предок выкрал жемчужину и вызвал дракона на дуэль, то проиграл. За это Драконы наказали Имуги, и с тех пор мы не можем воплощаться в человеческом теле надолго и существуем как духи в междумирье… здесь, в этом месте, лишённые возможности жить нормально. Теперь, глядя на отца, я понимаю, почему драконы так трепетно оберегают свои сокровища. Власть затмила ему рассудок, он собирается пожертвовать кланом, последними выжившими имуги, чтобы вознестись.

— Ему не победить, жемчужина не примет его, — возразил Инчэн. — Наш с Надей предок зашифровал это в письменах. Лишь тогда проявятся письмена, когда родится достойный наследник драконов, который способен будет в момент угрозы миру защитить жемчужину. Письмена стали проступать в день моего рождения, совсем недавно они проявились чётко, но наши легенды и смысл надписи был вывернут моим кланом либо понят неверно. Мы решили, что клан Соловьёв скрывает жемчужину, и письмена проявятся, когда их сила ослабнет и жемчужину можно будет вернуть и защитить. Прости, Надя, что не рассказал тебе об этом сразу… я просто боялся тебя потерять.