Книга В объятиях Шиммерита, страница 42 – Катерина Кант

Я не спала — не могла, хотя тело всё ещё помнило вчерашнюю слабость. Вчера Деймен дал понять, что мы продолжим лечение, и я со стыдом осознавала, что дрожу от предвкушения. Я знала, что будет дальше, и была готова. Даже хотела этого.

Деймен вошёл, как всегда, без стука, и я даже не вздрогнула, просто перевела на него взгляд, в котором, наверное, было слишком много всего: и ожидание, и тревога, и сомнения.

Он замер на пороге, и его карие глаза скользнули по моему лицу, по груди, по бёдрам, которые укрывало тонкое одеяло.

— Ты снова не спишь, — сказал он, с лёгким недовольством, — почему я никогда не могу застать тебя спящей?

— Вы думали, я буду спать? — в моём голосе не было ни страха, ни вызова, только тихая, почти спокойная покорность. — Я тревожусь засыпать, пока вы не придёте.

Он усмехнулся кривой, самодовольной усмешкой, которая когда-то пугала меня до дрожи, а теперь заставляла сердце биться быстрее совсем по другой причине.

— Не думал, — сказал он, стягивая тунику через голову и бросая её на пол. — Я вообще перестал верить, что ты когда-нибудь спишь. Может, ты не человек, а привидение? — он подошёл к кровати, и я ощутила жар его тела даже на расстоянии. — Призрак целительницы, который бродит по замку и мучает бедного древнего мага.

— Если я привидение, — я смотрела на его шрамы, на мышцы, на красивое, хоть и обезображенное лицо, — то вы первый, кто радуется моему появлению.

— Я многого боюсь, мой маленький свет, — он опустился на край кровати, и его рука легла поверх одеяла, прямо на моё бедро, — но привидений среди них нет. Так что, можешь не прятаться.

Он усмехнулся — не зло, а как-то довольно, будто я только что подтвердила его самую смелую догадку, — и его рука, лежавшая на моём бедре, медленно скользнула выше, сжимая, поглаживая, заставляя меня забыть, как дышать. В его движениях не было той хищной, ленивой грации, которая обычно заставляла моё сердце биться чаще, — он двигался как человек, который наконец-то нашёл то, что искал, и теперь не торопился, потому что хотел растянуть удовольствие. Я почувствовала тепло его тела, такое сильное, и мне захотелось прижаться к нему, вжаться в его грудь, спрятаться от всего мира в его объятиях, от того странного, почти болезненного счастья, которое разливалось по моему телу при одном его прикосновении.

Неужели я полюбила собственного тюремщика? Не потому ли, что он первый в моей жизни мужчина, который меня заметил? Который ласков со мной, пусть даже по необходимости?

— Ты сегодня другая, — заметил он, его карие глаза скользнули по моему лицу, изучая, как будто он видел меня впервые. — Меньше боишься.

— Меньше, — согласилась я с улыбкой.

— И больше ждёшь?

Я вспыхнула, но не отвела взгляд.

— Может быть, — сказала я, и он довольно усмехнулся.

— Это хорошо, — протянул Деймен, и его рука вновь легла на моё бедро поверх одеяла, не требовательно, а как-то собственнически, будто он напоминал мне, кому я принадлежу. — Потому что сегодня я не собираюсь тебя терять. Но и останавливаться не стану, даже если будешь умолять.

Он резко откинул одеяло, и я осталась в одной тонкой сорочке, которая почти ничего не скрывала, и почувствовала, как его жадный, изучающий взгляд, скользит по изгибам моего тела, по груди, по животу, по бёдрам, и я не пряталась, я смотрела на него в ответ, и в моём взгляде не было ни стыда, ни страха, только тихое, почти болезненное желание, которое я боялась признать даже сама себе.