Книга В объятиях Шиммерита, страница 40 – Катерина Кант

Я успела испугаться. По-настоящему, до дрожи в коленях, до ледяного холода в груди. Но страх этот был странным — он не парализовал меня, а заставил смотреть ему в глаза, не отрываясь, и ждать, что будет дальше.

А дальше тьма так же внезапно отступила, как и пришла. Стены перестали дрожать, туман рассеялся, и я смогла наконец сделать глубокий, жадный вдох, как утопающий, который вырвался на поверхность.

Деймен склонился надо мной, тяжело дыша, и его потемневшие глаза медленно возвращали свой привычный цвет, успокаиваясь, затихая, пряча зверя обратно в клетку.

— Не лезь в мою душу, Солери, — сказал он, с предупреждением. — Ты можешь не выйти оттуда живой.

Он откинулся на подушку, отвернувшись к стене, и я увидела, как его плечи поникли, как он сжался, будто пытался стать меньше, незаметнее, спрятаться от всего мира, который причинил ему столько боли. Тьма ещё клубилась по углам комнаты, но уже не наступала, а медленно таяла, как утренний туман под лучами солнца, и воздух снова стал прозрачным, и я смогла наконец дышать полной грудью.

— Я не хотела вас злить, — прошептала я, дрожащим голосом, хотя старалась этого не показывать. — Я просто…

— Просто что? — он не повернулся, и его голос снова звучал устало, без прежней ярости.

— Просто хочу понять, — закончила я. — Кто вы? Почему вы такой? Откуда эта боль?

Он долго молчал, и я слышала его тяжёлое, сбитое дыхание, но уже не такое, как во время гнева. Он успокаивался, и вместе с ним успокаивалась тьма, и воздух в комнате становился легче, и я переставала бояться.

— Я построил эту крепость не потому, что хотел власти, — он обвёл рукой стены, потолок, окна, за которыми серело хмурое небо Шиммерита. — Я построил её, потому что мне надоело ждать. Надоело надеяться. Надоело верить, что кто-то протянет руку.

Он затих, и я услышала, как его дыхание стало глубже.

— А эти люди, — он кивнул куда-то в сторону кухни, где сейчас, наверное, хлопотала Мила, где Ярвен ворчал на свою клюку, где братья возились, помогая всем подряд, — они пришли сами. Я не звал их, и не спасал их. Я просто разрешил им остаться, если им захочется. Сказал, что здесь они могут не бояться. Потому что сам устал бояться. И потому что… — он сделал паузу, — потому что если не я, то кто?

Он прикрыл глаза и шумно выдохнул.

— А теперь, — он повернулся ко мне, и в его глазах снова зажглась знакомая насмешка, но она была не злой, а скорее защитной, как маска, которую он надевал, чтобы не показывать свою уязвимость, — теперь ты знаешь достаточно. Довольна?

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Этого никогда не будет достаточно.

Деймен смотрел на меня долго, очень долго, а потом наклонился и бережно поцеловал, почти нежно. Его губы были горячими и сухими, и я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе, и как моё сердце бьётся в унисон с его сердцем.

— Не плачь, — прошептал он, отрываясь от моих губ и стирая большим пальцем слезу с моей щеки. — Я не стою твоих слёз.

— Это мне решать, — ответила я, и он усмехнулся.

— Упрямая девочка, — сказал он, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Деймен притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мою макушку, и в этот момент я поняла, что больше не боюсь его — не боюсь ни его прошлого, которое было окутано тьмой и болью, ни его проклятия, которое разъедало его изнутри, ни его карих глаз, которые видели меня насквозь и от которых у меня голова шла кругом.