Книга В объятиях Шиммерита, страница 12 – Катерина Кант

— Пожалуйста, — прошептала я, не надеясь, что меня услышат. — Пожалуйста, не надо, не подходите ближе.

Они схватили меня. Холодная, вязкая сила обхватила мои плечи, талию, лодыжки, приподняла над землёй. Мир покачнулся, деревья поплыли перед глазами, и я почувствовала, как сознание покидает меня, сворачивается в маленький тугой клубок и падает в темноту.

Последнее, что я помнила перед тем, как всё исчезло — это чёрный силуэт замка на холме, возникший из ниоткуда, будто он ждал меня всё это время.

* * *

Я пришла в себя на холодном каменном полу, и первое, что я почувствовала — это боль в спине, боль в ногах и затекшие руки, которые всё ещё помнили, как тени сжимали их своими невидимыми пальцами. Перед глазами всё плыло, я несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но темнота вокруг была такой плотной, что я не могла разобрать, где заканчивается пол и начинаются стены.

Я с трудом подняла голову и огляделась. Огромный зал — настолько огромный, что его противоположный конец тонул в полумраке, и я не понимала, где находятся границы этого места. Стены были сложены из чёрного грубого, неотёсанного камня, будто их торопились возвести и не успели отшлифовать. В высоких канделябрах мерцали синие магические огни, которые отбрасывали причудливые тени. Они плясали на стенах и потолке. А на самих стенах были странные символы, явно древние, от которых кожа покрывалась мурашками, а волосы вставали дыбом.

В центре зала стоял трон, вырезанный из чёрного дерева — такого тёмного, что оно казалось бездной, поглощающей свет, — с инкрустацией из кости, которая тускло поблёскивала в синих огнях. Чьей была эта кость, я не хотела знать, но почему-то подумала о больших, сильных, животных, которых убили ради того, чтобы их останки украшали это мрачное кресло.

На троне сидел человек.

Или, не человек? Существо, которое когда-то было человеком, но теперь превратилось во что-то другое, и я не могла понять, что именно в его облике вызывало во мне такой животный страх — то ли аура этого места, то ли его собственное присутствие, давящее, как нависшая перед грозой туча.

Он был высоким. Даже сидя, он казался выше любого из тех, кого я встречала при дворе. Острые скулы, чёткая линия челюсти, прямой нос и губы, которые сейчас были сжаты в тонкую линию, но угадывались чувственными, почти красивыми. Длинные чёрные волосы падали на плечи и поблёскивали в синем свете, как вороново крыло. На нём были тёмные одежды, расшитые серебром, с длинным плащом, который стелился по полу, как река, застывшая в неподвижности. И карие глаза, глубокие, почти чёрные в этом сумраке, в которых не было ни капли эмоции, ни намёка на чувства. Только глубокая, вековая усталость, будто он жил на свете несколько сотен лет и каждый день этой жизни был для него пыткой.

В первую секунду я подумала, что передо мной чудовище. В чертах его лица ещё угадывалась былая красота, но тонкие шрамы от ожогов стягивали кожу на скулах и висках, оставляя после себя бледные рубцы, которые в синем свете канделябров казались почти серебряными. Чёрные вены пульсировали под кожей, особенно на шее и запястьях, и я невольно замечала, как они вздуваются при каждом его движении, словно под тонкой плотью бились живые, ядовитые змеи.