Книга Протокол отмены злодейки, страница 80 – Ямиля Нарт

Я взяла линзу. Она была тяжелой, холодной, внутри мерцали какие-то искры.

— Надевай, — сказал Глеб. — И смотри на мою руку.

Я надела линзу на глаз, как монокль. Мир стал мутным, расплывчатым, но стоило мне сфокусироваться на его руке — и картинка изменилась.

Я увидела кожу. Эпидермис, дерма, подкожная клетчатка. Потом глубже — мышцы, красные, с четкими волокнами. Между ними — голубоватые нити вен и артерий, пульсирующие в такт сердцебиению. И тонкие, белые, как паутинка, нервные окончания.

Я ахнула.

— Вижу, — выдохнула я. — Все вижу.

— Хорошо, — голос Глеба донесся откуда-то издалека. — Теперь попробуй провести пальцем по моей руке и представить, что ты видишь под кожей. Свяжи тактильное ощущение с визуальным образом.

Я протянула руку, коснулась его предплечья. Под пальцами была теплая, чуть шершавая кожа. А в линзе я видела, как мои пальцы давят на эпидермис, как смещаются клетки, как реагируют нервные окончания.

— Есть, — сказала я. — Работает.

— Отлично. Теперь убери линзу.

Я сняла ее. Мир стал обычным, плоским. Но ощущение от прикосновения осталось — я теперь знала, что скрывается под этой кожей.

— Это невероятно, — сказала я.

— Это только начало. Если научишься сочетать свои знания и то, что можно увидеть линзой — станешь сильнее любого магистра-диагноста.

Мы просидели так около часа. Он показывал, я пробовала, ошибалась, пробовала снова. Усталость наваливалась, но я гнала ее, захваченная новыми возможностями.

В этот момент зазвонил его коммуникатор. Глеб взглянул на экран, нахмурился и принял вызов.

— Да? — сказал он. Слушал несколько секунд, потом резко поднялся. — Еду. Никуда не уходите. Ждите.

Он отключился и повернулся ко мне.

— Звонила знакомая. Говорит, на нее напали. Она ранена.

Я не стала задавать вопросов. Накинула куртку, сунула ноги в ботинки. Через минуту мы уже сидели в его машине, и Глеб выжимал газ, вылетая со двора.

— Кто она? — спросила я.

— Художница Лихачева. Та самая, из твоего списка.

Я замерла.

— В романе ее убили в мастерской. Это было четвертое убийство.

— Именно поэтому я предупредил её. Сказал, что на нее могут напасть, велел быть осторожной. Установил сигнализацию, купил перцовый баллончик, показал, как пользоваться.

— И на неё напали?

— Да, только что. Сказала, что кто-то вломился в дом. Она успела нажать тревожную кнопку и брызнуть в лицо нападавшему. Тот сбежал, но ранил ее перед этим.

Мы летели по ночным улицам, проскакивая на красный свет. Через десять минут Глеб затормозил у старого особняка в тихом переулке. Дверь была распахнута, внутри горел свет.

Глеб толкнул ее, вошел первым. Я за ним.

В комнате царил беспорядок — перевернутый мольберт, разбросанные кисти, лужа воды на полу. У стены, прижимая к боку окровавленное полотенце, сидела женщина лет сорока. Она была бледна, но в глазах горела ярость.

Увидев нас, она выдохнула с облегчением.

— Вы быстро, — сказала она хрипло.

Глеб опустился рядом, убрал полотенце. Рана была глубокой, но не смертельной — нож прошел по касательной, задев только мягкие ткани.

— Кто это был? — спросил он, доставая из сумки аварийный набор.

— Не знаю, — ответила женщина. — В маскировке. Лица не видела.

— Мужчина? Женщина?

— Женщина, — твердо сказала она. — Определенно женщина.

Глеб и я переглянулись.