Книга Протокол отмены злодейки, страница 3 – Ямиля Нарт

Я открыла глаза. Передо мной был не рай, не ад и даже не тоннель со светом. Передо мной был убогий, казенный кабинет, напоминающий худший образец районного ЖЭКа.

Серые стены, линолеум цвета запекшейся крови, стол из ДСП, заваленный кипами бумаг. И за этим столом сидел молодой человек в помятом, дешевом костюмчике с кривым галстуком. На бейдже, болтавшемся у него на груди, было криво написано: «Стажер. ОКРД»

Он смотрел на меня растерянными, виноватыми глазами, перебирая папку с грифом : «НЕПЛАНОВЫЕ».

— Ой! — вырвалось у него. — Вы… вы уже пришли в себя? Отлично! Э-э-э, позвольте выразить наши глубочайшие сожаления по поводу инцидента с внешней рекламой.

— Позвольте уточнить, — медленно проговорила я, садясь на единственный стул перед его столом. — Инцидент, в ходе которого на меня упал щит с рекламой любовной чепухи — это…

— Форс-мажор! — выпалил он, оживляясь. — Полнейший!

— Что такое «ОКРД»? — спросила я, пытаясь подавить панику.

— От-отдел Компенсаторной Реинтеграции Душ, — испуганно выпалил стажер. — Я — ваш курирующий стажер. Имел место быть, э-э-э, форс-мажор. Системный сбой на уровне… ну, это сложно… Скажем так, падение рекламного щита не было запланировано в вашем личном деле. Совершенно! — он замотал головой, и его вихры затрепетали. — Пылесос-уборщик духовного плана засорился, произошел случайный выброс негативной энергии с фанфикшн-серверов, и… короче, вы попали под раздачу. Мы приносим глубочайшие извинения и обещаем компенсацию!

Я уставилась на него, пытаясь понять, не является ли это галлюцинацией на фоне черепно-мозговой травмы.

— Пылесос… засорился, — без эмоций повторила я.

— Именно! — он радостно закивал.

Под влиянием всей этой абсурдности я протянула руку и ущипнула себя. Ничего не поменялось – напротив сидел всё тот же стажер, который только что меня уверял, что из-за фанфикш-сервера на меня упал рекламный щит. И теперь я могла получить за это компенсацию.

— Компенсацию? — переспросила я.

— Да! — он оживился, схватился за мои слова, как за соломинку. — Именно! В качестве компенсации за причиненные неудобства мы предлагаем вам реинтеграцию. Реинкарнацию в последнюю узнанную вашим сознанием вселенную. Быстро, без очереди!

Я подошла к его столу, уперлась руками в столешницу и наклонилась. Стажер отпрянул.

— Давайте уточним детали, — сказала я ледяным, ровным тоном, не оставляющим места для возражений. — «Узнанная вселенная» — это мир книги, которую я только что прочитала. Так?

Он закивал.

— А «реинтеграция» — это попадание внутрь сюжета. В одно из… тел?

— В-в-в общем, да, — пробормотал он, листая какую-то инструкцию. — Обычно происходит автоматическое замещение той души, чей жизненный цикл близок к завершению… Но в вашем случае, как пострадавшей стороны, мы можем предложить…

— Полное сохранение моей памяти, личности и профессиональных навыков, — отрезала я. — Все, что я знаю и умею, остается при мне. А также я получу всю память «тела», в которое я попаду. Или я останусь здесь и потребую встречи с вашим непосредственным руководителем. Чтобы подробно объяснить, как халатность его сотрудника привела к тому, что на врача, спасающего жизни, свалилась реклама любовной чепухи. Думаю, у вас тут и без того бумаг хватает.

Лицо стажера выразило такую панику, будто я пригрозила не жалобой, а уничтожением всей их конторы. Он задергался, схватил с полки толстенный фолиант под названием «Регламент. Ч. 47. Несчастные случаи с привлечением рекламных конструкций». Мечта поскорее закрыть этот инцидент и избежать выговора читалась в них, как открытая книга.