Книга Протокол отмены злодейки, страница 122 – Ямиля Нарт

Завтра будет длинный день. Встреча с Катей, потом смена, потом разговор с Августом в семь, потом визит к матери в девять. И между всем этим — нужно успеть подумать, как выложить документы на портал так, чтобы их увидели миллионы.

Утром я встретилась с Катей в том же кафе, где мы сидели после салона. Она уже заняла столик у окна, пила кофе. Увидев меня, она отставила чашку и уставилась с таким выражением, будто я явилась на собственные похороны.

— Ну, — сказала она вместо приветствия. — Рассказывай.

Я села напротив, повесила на стул сумочку. Официантка подошла, приняла заказ — американо, без сахара.

— То, что я тебе скажу, не должно выйти за пределы этого столика.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло предвкушение. Катя всегда любила тайны.

Я рассказывала долго. Про то, что в городе происходит серия нападений, связанных с древним ритуалом. Про то, что убивают потомков семи родов, которые сто лет назад поставили Завесу над Моравией. Про то, что за этим стоит Михаил Воронов, который хочет снять Завесу любой ценой, чтобы спасти умирающую жену с помощью некромантов.

Катя слушала молча, только иногда кивала. Когда я дошла до документов, найденных в архиве Орловых, она попросила показать.

Я выложила на стол копии — родословные, схемы ритуала, письма с подписью М.В. Она рассматривала их долго, вчитываясь в каждую строчку, и я видела, как её лицо меняется — от недоверия к пониманию, от понимания к ужасу.

— Это… — она подняла на меня глаза. — Если это правда, то…

— То через месяц здесь начнется война, — закончила я. — Если мы не остановим ритуал.

Катя откинулась на спинку стула. Её пальцы сжимали край стола.

Я пододвинула к ней несколько листов с фотографиями убитого официанта, найденными в газете, со схемой пентаграммы на полу.

— Это убийство, которое произошло в моём доме. Жертва — тот самый официант, который подсыпал какое-то вещество в бокал Александру. Александр в тот вечер подсыпал порошок Кристине, чтобы сблизиться с ней и повлиять на нее, но не ожидал, что подсыпят что-то и ему. Но поскольку официант оказался родственником рода Демидовых, то он устроил его ритуальное убийство.

Катя смотрела на фотографии, и я видела, как её пальцы дрожат.

Я откинулась на спинку стула, давая ей время переварить. Официантка принесла кофе, поставила передо мной, и я сделала глоток. Горечь обожгла язык, но это помогло сосредоточиться.

— Всё, что здесь написано, — я обвела рукой разложенные бумаги, — Должно стать достоянием общественности. Люди должны узнать правду о Моравии. О том, что сто лет назад на остров сослали не только преступников, но и детей, стариков, обычных людей, у которых просто был не тот дар. О том, что сейчас там живут поколения, которые никогда не видели материка, но вынуждены расплачиваться за грехи предков.

Катя слушала, не перебивая.

— Если мы этого не сделаем, — продолжала я, — Если правда останется в этих бумагах — начнётся война.

— Ты хочешь выложить это на портал, — догадалась Катя.

— Да.

Она молчала долго. Смотрела то на меня, то на документы, то в окно, где по улице спешили прохожие, не подозревающие, что решается их судьба.

— Это безумие, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Ты действительно веришь, что это остановит войну? — спросила она.