Книга Протокол отмены злодейки, страница 12 – Ямиля Нарт

— Успокоиться?! — Ирина Леонидовна обернулась к нему, и её взгляд был полон такого бешенства, что даже он слегка откинулся в кресле. — Она оскорбляет меня в моём же доме! Она издевается! И ты позволяешь ей! Из-за неё этот дом уже три года — не семья, а бардак! Из-за её истерик, её пустых трат, её бесплодности! Она даже наследника дать тебе не может! Бесполезное, никчёмное создание!

Слово «бесплодность» она вонзила в воздух, как нож. Это была её любимая, самая болезненная тема. В прошлом такие выпады всегда заканчивались для Виктории слезами и унижением.

Я поставила чашку на блюдце с тихим звоном.

— Моя способность или неспособность к деторождению — вопрос, который следовало бы обсудить с вашим сыном и компетентными лекарями, а не использовать как дубину за завтраком. Что же касается семьи… — я сделала паузу, глядя прямо на нее. — Разводить склоки и нагнетать атмосферу — это как-то… мелко, не находите? Для дамы вашего статуса.

— Ты забываешься, девочка. Ты говоришь со мной в таком тоне? Ты, которая ничего из себя не представляет без нашей фамилии?

— Странно. А я всегда думала, что соответствовать фамилии — значит иметь честь и достоинство. Не унижать тех, кто не может ответить. Не пытаться контролировать каждый шаг взрослых людей, пряча собственную неудовлетворенность жизнью за маской семейных традиций.

В столовой стало так тихо, что слышно было, как за окном щебечет какая-то птица. Лицо Елены Аркадьевны побелело, а затем налилось густым, нездоровым румянцем. Она попыталась что-то сказать, но вместо слов из ее горла вырвался лишь хриплый, свистящий звук. Она схватилась за воротник блузки, глаза расширились от паники и непонимания. Пальцы дрожали.

— Мама? — Александр отодвинул стул, его бесстрастная маска наконец треснула, обнажив растерянность.

Ирина Леонидовна закатила глаза и стала медленно оседать на столе, опрокидывая вазочку с джемом.

Я действовала на автомате, вскочила, обошла стол и оказалась рядом с ней еще до того, как Александр успел встать.

Гипертонический криз. Судя по окраске лица и симптомам — внезапный скачок давления на фоне стресса. Высокий риск инсульта или разрыва сосуда. В этом мире первая помощь при таком — вызов лекаря-терапевта или экстренное магическое успокоение. Но никого рядом нет, кроме меня.

Руки сами потянулись к ее вискам. Воспоминания Виктории о базовых манипуляциях наложились на мои глубокие знания физиологии. Я не умела «видеть» потоки маны, как настоящие лекари-диагносты. Моя сила дара была всего 3, достаточная лишь для простейших процедур. Но я точно знала, что нужно сделать: расслабить спазмированные сосуды, снизить частоту сердечных сокращений, убрать паническую атаку.

Я закрыла глаза на секунду, отсекая все лишнее: и собственное напряжение, и удивленный взгляд Александра, застывшего на полпути. Внутри, в глубине этого нового тела, я ощутила слабый, едва заметный резервуар — тот самый «дар» Виктории, дремавший и почти атрофированный от неиспользования. Я использовала самую простую, базовую технику направленного успокоения, которой обучали всех медиков-первокурсников для купирования панических атак или снятия острой головной боли. Не лечение, а первая помощь.

Я представила конкретные физиологические процессы. Сосуды головного мозга, сжатые в тисках спазма. Сердце, бьющееся в бешеном ритме. Я мысленно нарисовала картину: плавное расширение, замедление, глубокий, ровный вдох. И направила туда свой слабый, но очень сконцентрированный импульс, имитирующий действие хорошего гипотензивного и седативного препарата.