Книга Протокол отмены злодейки, страница 11 – Ямиля Нарт

Я спустилась по лестнице. В столовой, за длинным столом, накрытом белоснежной скатертью и сервированном фарфором с гербом Вороновых, сидела Ирина Леонидовна. Она была воплощением ледяной элегантности: строгий костюм из тонкой шерсти пепельного цвета, белоснежная блуза, волосы, убранные в безупречную гладкую прическу, и лицо, на котором годы оставили лишь тонкую сетку морщин у глаз и жесткую складку у рта. Она о чем-то говорила с Александром, который сидел во главе стола, погруженный в чтение газеты. Его ответы были односложными.

Мой вход прервал ее монолог. Холодные, светло-серые глаза медленно обернулись ко мне, оценивающе скользнули с головы до пят.

— Виктория, наконец-то, — произнесла она, не утруждая себя приветствием. — Мы уже начали. Ты, как всегда, не считаешь нужным соблюдать распорядок дня. Александр так много работает, его день расписан по минутам, а ты позволяешь себе валяться в постели.

Прежняя Виктория тут же бы вспыхнула, начала оправдываться или, наоборот, нападать.

Я подошла к столу, спокойно кивнула слуге, который тут же подвинул для меня стул. Села, расправила салфетку.

— Доброе утро, Ирина Леонидовна. Вы, кажется, ранняя пташка.

Я налила себе кофе из серебряного кофейника, который сам поддерживал идеальную температуру напитка. Мой тон был абсолютно нейтральным, деловым.

Свекровь слегка приподняла бровь. Александр оторвал взгляд от газеты, мельком глянув на меня с легким удивлением.

— Я всегда завтракаю с сыном, когда у меня есть возможность, — отрезала она, отломив крохотный кусочек бисквита. — В здоровой семье принято начинать день вместе. Но тебе, пожалуй, этого не понять. Твои родители, кажется, предпочитали отдельные апартаменты и свободу друг от друга. Что, впрочем, объясняет многое.

Старая добрая тема: неполноценная, распущенная семья Захаровых против аристократичной, сплоченной династии Вороновых. Удар ниже пояса, и всегда болезненный для Виктории.

Я сделала глоток кофе. Вкус был превосходным. Затем поставила чашку на блюдце с легким, но четким звоном.

— Удивительная наблюдательность, Ирина Леонидовна, — сказала я с легкой, почти дружеской улыбкой. — Вы абсолютно правы. Мои родители действительно ценили личное пространство и взаимное уважение. Возможно, поэтому их брак просуществовал тридцать пять лет без громких скандалов. Думаю, это достойный пример для подражания. Не находите?

В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением магического чайника на буфете. Александр медленно опустил газету и посмотрел на меня с неподдельным удивлением. Ирина Леонидовна замерла с кусочком бисквита на вилке. Ее лицо застыло, но в глазах вспыхнули острые, холодные искры.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — её голос, обычно властный и ровный, стал выше, острее. — Ты забываешь, кто ты и где ты находишься? Ты — никто в этом доме! Ты — несчастная ошибка моего сына, которую он терпит из вежливости!

Я сделала глоток кофе. Горечь была приятной, бодрящей.

— Я ни на секунду не забываю, кто я. Я — Виктория Воронова, и на данный момент, согласно брачному контракту и законам Невограда, я имею полное право находиться в этом доме и… «валяться» в своей постели столько, сколько сочту нужным

— Мама, успокойся, — сказал Александр безразлично.