Книга Протокол отмены злодейки, страница 104 – Ямиля Нарт

— Мельком, — ответила я. — В новостях передавали. Что-то про взрыв, который удалось предотвратить.

— Удалось, — эхо повторил Волконский. — Ценой их жизней. Там был подрывник. Хотел взорвать всё здание в час пик. Они не могли пройти мимо. Мой брат — военный, жена его — боевой маг. Они вдвоем смогли его оглушить, скрутить. Но у него оказался подельник. Тот вышел из толпы и выстрелил им в спину из артефактного оружия, без магии. Оба умерли на месте.

Я молчала. В комнате было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды.

— Августу тогда было двадцать пять, — продолжал Волконский. — Он уже работал в службе безопасности. Примчался через полчаса, когда их тела еще не увезли. С тех пор... он стал другим.

— Каким?

— Тревожным. Навязчиво тревожным, если речь идет о близких. Он потерял родителей в одно мгновение, и теперь ему кажется, что он должен контролировать всё и всех, кого любит. Иначе они тоже исчезнут.

Я вспомнила вчерашний разговор.

— Он так со всеми? — спросила я.

— С теми, кто попадает в круг его... скажем так, особого внимания, — Волконский чуть улыбнулся. — Если Август вдруг начинает проявлять неуместную заботу, лезть не в свои дела, контролировать каждый шаг — это значит, что вы ему небезразличны. Это его способ любить. Единственный, который у него остался. Он не умеет иначе.

Я молчала, переваривая. Август, который вломился в мою квартиру без спроса, оказывается, просто... беспокоился. По-своему, по-дурацки, но искренне.

— Спасибо, что рассказали, — сказала я тихо.

— Вы должны знать, — ответил Волконский. — Если уж мы работаем вместе.

Я допила кофе. В прихожей зазвонил колокольчик — старомодный, механический. Волконский поднялся.

— Остальные подъехали.

Он вышел встречать. Сначала появился Август, а через минуту в дверях стоял Глеб. За его спиной маячила еще одна фигура, и когда Глеб отошел в сторону, я увидела Кристину.

Она была бледна, под глазами темные круги, но держалась прямо. На ней было простое темное платье, волосы убраны в тугой пучок. Глеб прошел в центр комнаты и остановился, глядя на Августа с вызовом.

— Она имеет право знать, — сказал он жестко. — После всего, что пережила.

Август медленно поднялся. Они стояли друг напротив друга — два человека одного роста, с одинаково упрямыми подбородками.

— Мы не обсуждали это, — голос Августа звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. — Такие вещи нужно обговаривать заранее, а не ставить всех перед фактом.

— А ты бы согласился? — огрызнулся Глеб. — Если бы я пришел к тебе и спросил разрешения?

— Это не тебе решать.

— Она тоже во всём этом замешана, — Глеб шагнул ближе. — Она не просила, чтобы ее втягивали в эту историю. Но ее втянули. И теперь она имеет право знать, кто и зачем.

Август молчал, и я видела, как его челюсть сжимается.

— Может, хватит? — вмешалась я, поднимаясь. Голос мой прозвучал в тишине резко, и оба повернулись ко мне. — Глеб прав. Кристина пострадала не меньше любого из нас. И потом... — я перевела взгляд на Августа и, не удержавшись, добавила: — Ты сам вчера без спроса влез в мою квартиру. И ничего, не спросил разрешения. Так почему он должен спрашивать у тебя?

Август посмотрел на меня с досадой. Он открыл рот, чтобы ответить, но Волконский кашлянул.

— Господа, предлагаю прекратить этот спор. Кристина уже здесь. Увести ее сейчас — значит создать еще больше проблем. Пусть остается. Но, — он поднял палец, глядя на Глеба, — в следующий раз, молодой человек, будьте добры ставить нас в известность о таких решениях.