Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 82 – Е. Лань

Мое горло перехватило. Все мои язвительные ответы, весь мой хваленый сарказм, за которым я пряталась годами, рассыпались в прах перед этой исповедью.

Я пыталась выстроить вокруг себя стену из лени, чтобы никто не смог причинить мне боль. Я думала, что если не буду ни к кому привязываться, то буду в безопасности. Но этот человек подошел к моей стене и просто опустился рядом с ней на колени, сказав, что устал.

И моя стена рухнула.

— Вы… вы играете не по правилам, Ваше Высочество, — мой голос дрожал, слезы предательски защипали глаза. — Я не подписывалась на эти душевные терзания. Я ведь говорила, что любовь — это слишком утомительно.

— Я возьму всю усталость на себя, — он сделал полшага вперед, сокращая расстояние между нами до невозможного минимума. — Я буду нести это бремя. Просто позвольте мне быть рядом.

Он не стал давить, не стал принуждать, просто ждал, давая мне выбор.

Я посмотрела в его глаза, полные надежды и затаенной боли. И поняла, что выбора у меня давно нет. Моя душа, та самая, что взяла лучшее от матери и, унаследовала силу Пэк Му-Ран и осторожность Юн Соры, уже сделала свой выбор в тот момент, когда я бросилась к нему в окровавленном шатре.

Я медленно подняла руки. Мои пальцы, дрожа, коснулись отворотов его простого темного пальто, а затем скользнули вверх, на плечи, обвиваясь вокруг его шеи.

— Если вы еще раз посмеете сказать, что я — просто ваша Тень, Ли Джин, — прошептала я, глядя прямо в его темные омуты, — я утоплю вас в этой самой реке.

На его лице расцвела улыбка — такая яркая, такая потрясающе счастливая, что она затмила бы свет всех фонарей на этом празднике.

— Вы — моя жизнь, Чон Ю-Ри, — выдохнул он.

Его руки крепко обхватили меня, прижимая к себе с такой силой, словно он боялся, что я растворюсь в морозном воздухе.

Он наклонил голову, и его губы накрыли мои.

В этом поцелуе не было той отчаянной, жесткой жажды обладания, что вспыхнула между нами в библиотеке, когда нас окружали враги и политические интриги.

Это было нечто совершенно иное. Это была нежность. Медленная, тягучая, глубокая нежность человека, который после долгих лет блуждания во тьме наконец-то нашел свой дом. Его губы скользили по моим мягко, бережно, словно спрашивая разрешения, и я отвечала ему со всей искренностью, на которую была способна. Я приоткрыла губы, впуская его, отвечая на его ласку, растворяясь в его тепле.

Река Чхонгечхон несла свои темные воды мимо нас. Звезды-фонарики уплывали вдаль. Звуки фестиваля казались далеким, нереальным эхом.

Существовал только холодный камень под ногами, запах хвои и жженого сахара, и его руки, надежно держащие меня.

Я, величайшая лентяйка Империи, закрыла глаза и поняла, что впервые в своей жизни я не хочу спать. Я хочу, чтобы этот момент, требующий столько эмоциональных сил, длился вечно.

Мы оторвались друг от друга, лишь когда нехватка кислорода заставила наши легкие протестовать.

Ли Джин прижался своим лбом к моему. Его дыхание было тяжелым, а глаза сияли.

— Нам пора возвращаться, — неохотно прошептал он, поглаживая большим пальцем мою щеку. — Му-Мён скоро поседеет от стресса, охраняя нас в этой толпе.

— Пусть седеет, это его работа, — пробормотала я, не желая отстраняться от его тепла, но разум брал свое. Я натянула капюшон обратно на голову. — Идемте. Моя кушетка, вероятно, уже скучает по мне.