Книга Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж, страница 80 – Е. Лань

Вдруг я почувствовала, как крепкая, надежная рука Ли Джина обхватила меня за талию, притягивая вплотную к своему боку.

— Держитесь ближе, — его голос прозвучал у самого моего уха, заглушая шум улицы. — И не отпускайте.

Я прижалась к нему, вдыхая запах его чистой одежды. Он стал моим живым щитом. Идя сквозь толпу, он двигался с такой уверенностью и скрытой грацией, что люди инстинктивно расступались перед нами, даже не понимая, кто скрывается под простой темной одеждой. Принц создал вокруг нас невидимый кокон безопасности, внутри которого не было ни суеты, ни страха.

Мое раздражение начало медленно уступать место… любопытству.

Я почти не бывала в столице просто так. Вся моя жизнь состояла из переездов в закрытых паланкинах от одного поместья к другому. Этот мир — живой и громкий, который пах сладостями и дымом — был для меня в новинку.

Мы подошли к лотку, над которым вился сладкий пар. Пожилой мужчина ловко переворачивал на раскаленной железной плите пухлые лепешки хотток, наполненные плавленым темным сахаром и орехами.

Ли Джин остановился, достал из рукава несколько медных монет — настоящих, затертых монет, а не серебряных слитков, которыми расплачиваются аристократы — и протянул торговцу.

— Две лепешки, почтенный, — попросил он, и в его голосе не было и тени императорского высокомерия.

Торговец, улыбаясь, завернул горячее лакомство в плотные листья лотоса и передал нам.

Ли Джин протянул одну лепешку мне.

— Осторожно, внутри горячо, — предупредил он.

Я откинула капюшон чуть назад, чтобы освободить рот, и осторожно откусила краешек. Горячий, обжигающий сахарный сироп с привкусом корицы и дробленого арахиса растекся по языку. Это было просто, грубо и… божественно вкусно. Никакие изысканные десерты дворцовых поваров не шли ни в какое сравнение с этой уличной едой, согревающей изнутри в морозную ночь.

— М-м-м, — я невольно закрыла глаза от удовольствия, слизывая сладкую каплю с губы. — Беру свои слова обратно. Выход в город стоил того, чтобы покинуть кушетку.

Ли Джин смотрел на меня. В свете красных фонарей его лицо расслабленным. В нем не было ничего от того безжалостного правителя, который перекраивал карты Империи.

— Я рад, что смог угодить, — он откусил свою лепешку, не сводя с меня глаз.

Мы продолжили путь. Мы ели жареные каштаны, смотрели на выступление уличных акробатов, крутящих в воздухе горящие факелы. Мы были просто мужчиной и женщиной, затерянными в толпе. Никто не кланялся нам до земли. Никто не прятал кинжалы за спиной.

В какой-то момент толпа стала слишком плотной, и Ли Джин перехватил мою руку, переплетая свои длинные пальцы с моими. Его хватка была бережной, но крепкой. Я не попыталась высвободиться. Его ладонь была горячей, и это тепло проникало сквозь мою кожу, достигая самого сердца.

Постепенно шумная улица Чонно осталась позади. Мы свернули к реке Чхонгечхон.

Здесь было гораздо тише. Каменные берега реки были усыпаны людьми, но они не кричали. Они молча опускали на темную, спокойную воду бумажные фонарики, сделанные в форме цветков лотоса. В центре каждого фонарика горела маленькая свеча. Река превратилась в медленно текущую реку звезд.

Атмосфера была пронизана тихой, светлой грустью и надеждой.

У берега сидел старик, продающий фонарики. Ли Джин купил один. Это был красивый лотос из полупрозрачной белой бумаги.