Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 69 – Наталия Зябкова

Ледяной ветер крепчал с каждой минутой. Снег теперь валил так, что за пару минут я оказался по щиколотки в сугробе. Если так пойдёт, то нас с конём занесёт по самые макушки! Вдруг раздался какой-то звук, который я принял в начале за свист ветра. Но нет, постепенно прислушиваясь я различил слова какой-то неизвестной песни. Её выводил абсолютно безликий голос, который нельзя было причислить ни к мужскому, ни к женскому.

Некоторое время я прислушивался к голосу, пытаясь разобрать слова… Вдруг среди снежной пелены мелькнуло что-то яркое — факел? Нет, наверно показалось. Оглядевшись, я неожиданно понял, что снега намело уже по пояс. Конь стоял рядом, будто каменное изваяние, и только легкий пар, поднимавшийся от его ноздрей показывал, что он ещё жив. Сколько же времени мы так простояли?

Как же холодно! Я попытался поплотнее укутаться в длинный алый плащ из толстой шерсти, но и это не спасло. Яркий блеск пламени у самого лица вывел из сонного оцепенения.

— Эй, ты! — раздался грубый голос. — Хватайся за верёвку и не отпускай ни за что, если тебе дорога жизнь!

На снег передо мной упала верёвочная петля, сквозь которую я поспешно продел руку. Резкий рывок сбил с ног. Меня потащило по снегу — рука, продетая в верёвочную петлю, скоро потеряла чувствительность — её лишь тянуло и покалывало, словно в напоминание, что она у меня есть. Меня продолжало тащить по снежному насту, сверху падали белые хлопья. Умирать не страшно, подумал я. Ты просто отключаешься и перестаешь чувствовать…

Перед внутренним взором всплыло милое женское лицо. В зелёных глазах моей дорогой Ариадны застыла печаль. Я потянулся к ней изо всех сил, но видение растаяло. Больше не осталось ничего, и меня тоже не осталось.

* * *

Жизнь — боль. Не помню, кто это сказал, но он точно был прав. У меня болело всё, от головы до ног, но всё-таки боль в правой руке выделялась из общего ноющего хора особой остротой. Лицо горело. Было жарко и… мокро.

— Ну, что, очнулся наконец? — раздался совсем рядом мужской голос. — Что ты там кричал про бой?

— Не знаю, — честно признался я и попытался повернуться к источнику голоса. Это вышло не сразу.

— Вот и я считаю, что с боями можно повременить.

Глава 39

Оказалось, что я лежу прямо на каменном полу рядом с огромным камином — всяко уж выше человеческого роста, внутри которого трещало и гудело настоящее адское пламя. Сам камин был выполнен в виде головы дракона. От жара ледяная корка, покрывшая доспех, растаяла и теперь оказалось, что я лежу в большой луже.

— Рыцарь, как-там-тебя, — усмехнулся черноволосый коренастый мужчина, стоявший рядом с камином и ворошивший дрова длинной закопчённой кочергой. — Ты в прямом смысле сел в лужу. Однако, ввиду некоторых обстоятельств, это далеко не самый худший исход.

— Кто вы? — спросил я.

— Вот тебе раз! — в притворном удивлении поднял брови мужчина. — Ты сам кричал мое имя у ворот, а теперь не помнишь его?

Я уставился на него, пытаясь припомнить… Мозги замёрзли накрепко, не желая не только выдавать воспоминания, но и соображать.

— Ладно, не мучайся. Ты имеешь честь быть принятым в замке Талли Бойла. Собственно, я и есть хозяин замка. А как твоё имя? Честно говоря, я его не расслышал из-за воя ветра. Хорошо ещё, у тебя плащ красный и волосы яркие, а то точно не смог бы тебя в снегу найти.