Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 31 – Наталия Зябкова

Осторожно, двумя пальцами я сжал тело гуся, чтобы отцепить от руки, но он немедленно замолотил лапами и принялся бить крыльями, протяжно трубя… Ну, на самом деле, это громко сказано — голос такого миниатюрного создания напоминал комариный писк. Накрыв птицу ладонью, сооружая подобие клетки из собственных пальцев, не сдержал нервного смешка:

— Поздравляю, Люк, ты только что создал новую породу микроскопических гусей! Надо будет добавить гусиную лапу на свой герб, как напоминание об этом знаменательном событии. Когда он у меня появится, этот герб.

Гусь оказался вовсе не безобиден — теперь безымянный палец пронзила боль. Ойкнув, я выпустил его… чтобы понаблюдать, как свободолюбивая птица, часто махая крыльями подлетает к двери, опускается на пол и семенящей раскачивающейся походкой скрывается в щели под нею. Его же могут случайно затоптать!

— Стой сейчас же, глупыш! — я вылетел вслед за ним за дверь, совершенно не по-королевски растопырив руки в стороны. Открывшийся взору коридор казался пустым… Цепочка чернильных следов вела от двери до круглой расписной вазы под окном. Ну уж нет, хватит в прямом смысле гоняться за гусями!

— Броди! — гаркнул я. Домовик точно разберется, что делать со своевольным созданием.

— Ты звал, сэр Люк? — почти сразу раздался его голос откуда-то из-под левого локтя.

— Да. Видишь вон те следы? — для верности я решил указать пальцем.

— Непорядок! — взвился он. — Сейчас же будет исправлено!

— Постой, — поймал я его за развевающуюся фалду зелёного камзола, сидевшего на нём как на палке — домовик явно выбрал одежду на несколько размеров больше нужного. — За вазой прячется очень маленький гусь. Поймай его пожалуйста.

— Нет ничего проще! — Броди подпрыгнул на месте и исчез. Через секунду он появился, удерживая за лапы и клюв отчаянно вырывающегося беглеца.

— Какой чудесный! — восхитился он. — Сэр Люк, где ты его взял?

— Ну… Где взял, там уже нет! — ответил я поговоркой, прилипшей со времён полубеспризорного детства. — Хочешь, забирай.

— Правда? — обрадовался домовик. — Ты очень щедр! А почему у него лапы в краске?

— Не в краске, в чернилах, — поправил я. — Наследие прошлого.

Почему-то не хотелось никому рассказывать, о своём небольшом триумфе. Кто знает, возможно умение мёртвое сделать живым станет очередным тузом в моём рукаве?

Глаза домовика на секунду остекленели, как всегда, когда он задумывался над чем-то не поддающимся решению, но потом вновь обрели живость.

— Благодарю, сэр Люк! Жаль, зажарить его не получится.

Гусь протестующе загоготал, вызвав у Броди довольный смешок.

— Дай ему шанс! — на всякий случай попросил я. — Жаркого получится на один зуб, а вдруг он станет твоим лучшим другом?

— Но мой лучший друг — ты, сэр Люк! — в желтых глазах загорелся фанатичный огонь.

— Благодарю, — пришлось поспешно маскировать неожиданные хриплые ноты в голосе — его слова растрогали до слёз. — Тогда этот недогусь будет напоминать обо мне. Скажи, где сейчас Сильвар? — поспешил я прервать очередные трогательные словесные излияния.

— Король сейчас в зале для приёмов. Тебя проводить?

— Я найду дорогу! Лучше займись новым другом.

* * *

Зал для приёмов был намного меньше тронного. Здесь царила почти интимная атмосфера. При нашей приёмной матери здесь помещалась её гостиная — тут она беседовала с придворными дамами, попивая нектар, или что-нибудь покрепче. Сейчас тяжелая дубовая дверь была открыта настежь. Брат, с ног до головы одетый в черное свободно восседал в массивном кресле-троне, легкомысленно покачивая одной ногой, перекинутой через подлокотник. Белоснежные сильно отросшие волосы растрепались, придавая ему диковатый вид. В свесившейся почти до пола руке, он держал опасно накренившийся полупустой бокал с мутной жидкостью мятно-зелёного цвета. Светло-голубые глаза под полуопущенными веками застилал непривычный дурман.