Книга Упс, попала!, страница 7 – Илана Васина

Словно считав мои мысли, он кричит:

— Мам, хочешь покачаться?

— Хочу.

Качели чуть-чуть замедляют ход, и Кирилл спрыгивает на землю, уступая мне место. Теперь моя очередь. Сильно раскачавшись, впитываю обдувающие меня потоки воздуха, звонкий смех ребенка, лучи солнца, проходящие сквозь древесную листву, пряный запах травы, цветов и сырой земли. Как приятно! С каждым взлетом качелей словно хватаю за хвост счастье, скрытое в мелочах.

Останавливаюсь, когда меня начинает слегка мутить. Спрыгиваю на землю рядом с Кириллом. Он уже деловито собирает местную флору: люпины, иван-чай, и какие-то незнакомые желтые соцветия. Букет получается шикарный и, когда мальчик протягивает его мне, таю от восторга. Никогда еще я не была так тронута охапкой цветов!

Он небрежно, по-быстрому меня обнимает и, отстранившись, тянет за руку:

— Мам, пойдем собирать шалаш из веток!

Поднимаюсь с земли и бегу вслед за ним, захлебываясь от эмоций. У меня есть сын! Настоящий сын, подаривший мне букет цветов и новых, щекочущих грудь, ощущений! Последующие часы мы возводим шалаш неподалеку от типи. С удивлением, отмечаю, что мальчик неплохо разбирается в ветко-лиственном строительстве.

Вдруг до нас доносится эхо далеких выстрелов. Ежусь от тревоги, а Кир как ни в чем ни бывало передвигает ветки шалаша. Неожиданно выдает:

— Папа нам обед подстрелил. Надеюсь, глухаря. По-моему, он вкуснее, чем тетерев.

Стараюсь ничем не выдать свое изумление. Для малолетнего пацана он слишком по-взрослому рассуждает. Довольно скоро позади нас раздается покашливание.

— Маш, обед приготовь!

Расслабившись с ребенком, забываю, что на мне здесь готовка и уборка. Рабский труд индейской скво. Еле удержав тяжелый вздох, поднимаюсь и направляюсь к открытой кухне. На земляном полу лежит пестрая птичья тушка. Интересно, глухарь или тетерев? Наш будущий белковый обед совсем непохож на гладкие, розовые куриные грудки, к которым я так привыкла в своей городской жизни! Мамочки, и что мне с этим добром делать?

Поймав немое отчаяние в моих глазах, Егор велит:

— Сначала вскипяти воду, ошпарь птицу, а потом ощипай перья. Когда закончишь, позови меня. Я покажу, как ее разделать.

Ощипать перья? Он серьезно? До сих пор не понял, что со мной нельзя так? Раздает указания, ставит перед фактом! Теперь еще и приобщает к своим кровавым делишкам! Стоит, наверно, сказать, что от вида крови меня мутит, но признаваться ему в очередной слабости я не собираюсь! Вместо этого молчу и распаляюсь все больше. Пока возмущение, переполнив чашу, не прорывается наружу:

— Хорошо же ты устроился! Погулял по лесу, нажал на курок пару раз, а самую черную работу на жену взвалил! Ты просто... родной сын патриархальных пережитков!

Пристально, не мигая смотрит на меня. Подходит и протягивает мне ружье:

— Можем поменяться. Ты на охоту, я на кухне. Только ногу себе не отстрели! И не заблудись в лесу. Если потеряешься, не факт, что тебя найду. Живой.

Его слова хорошо отрезвляют. Ушат ледяной воды за шиворот, а потом в прорубь за шкирку. Поумерив пыл, сердито ворчу:

— Ладно. Ощипаю твою птицу. Но в следующий раз съездим в магазин за нормальной куриной грудкой! Или просто пиццу закажем!

Егор ухмыляется, в обычно серьезных глазах мелькают веселые искорки. И опять куда-то уходит. Наверно, боится умереть от смеха, наблюдая за моим дебютом. Хорошенько пнув ближайший пенек, работающий здесь стулом, отправляюсь кипятить воду.