Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 74 – Илана Васина

— Как мило было со стороны Его Величество привезти своего брата сюда, — с горечью всплескиваю руками. — Ведь в Золотой Долине безопаснее, чем во дворце. Тут нет свирепых мужей, готовых вызвать на поединок за оскорбление жены. Тут Ярону Иствуду ничего не грозит.

Меня кроет возмущением, что Арвин знал о намерениях подлого дракона, но ничего не сделал, чтобы меня защитить. Да, король его удерживал своими вопросами в шатре, да, ситуация была сложной, но все равно... досадно! Стараюсь не думать, что Арвин специально поставить меня в сложную ситуацию, чтобы позлорадствовать. Он же хотел моих страданий, так? Так… Тут муж обрывает нить моих рассуждений сердитым рычанием:

— Ты меня сейчас упрекаешь?! — щурится Арвин, в его глазах загораются недобрые огоньки. — Может, это тебе не стоило пялиться на него, полуголого, после сражения? Ты его спровоцировала. Кинь кость голодному псу — и он от тебя не отстанет. Надо думать, прежде чем строить глазки одинокому самцу.

— Я не… — развожу руками, на мгновение лишившись дара речи от таких чудовищных, несправедливых обвинений. — Я не строила глазки! Я врач! Целитель! Впервые исцелила дракона, и была в шоке от того, с какой скоростью затягиваются ваши драконьи раны. Я смотрела на его шрамы, как врач, а не как женщина! А ты, Арвин, вместо того, чтобы «спасибо» сказать жене, которая лечит всю твою деревню, твоих воинов, и изо всех сил старается позаботиться о короле, ты меня только критикуешь! Разве это по-человечески? Это даже для дракона слишком... Слишком жестоко!

Какое-то время мы оба молчим. Сна, конечно, ни в одном глазу. Я сжимаю кулачки, готовая кого-нибудь стукнуть. Время от времени с губ срываются его же фразы, которые повторяю, фыркая, как кошка, и возмущенно качая головой. «Строила глазки»… «Кинь кость голодному псу»… «Спровоцировала»… Подумать только! Колючие слова острым лезвием скребут по сердцу. Как несправедливо…

— Ты все сказала? — спокойно спрашивает дракон, чем еще больше меня злит.

— Нет, — восклицаю я, не удержавшись. — Почему ты ничего не сделал, чтобы мне помочь? Знал ведь, что Иствуд пошел ко мне в кухню, знал, зачем, и бросил меня на произвол судьбы! А если бы он меня изнасиловал? Что, придворный этикет соблюсти важнее жены? А знаешь ли ты, что есть в жизни вещи поважнее карьеры?

Поворчав немного в том же духе, наконец, затихаю. Дракон ничего не отвечает, просто молча слушает. Даже хлеб отложил на поднос. Странным образом, пока я говорю, душу охватывает опустошение. Будто выжженная пустыня, никаких чувств не остается внутри: ни болезненных, ни приятных. На этой точке бросаю дракону:

— Вот теперь я все сказала.

— Хорошо. Значит, моя очередь. Чтобы ты знала, — он многозначительно буравит взглядом мое лицо, — я собственник. Своей женой делиться ни с кем не собираюсь. Когда Иствуд исчез из шатра, я попросил Рейва проверить, все ли с тобой в порядке. Так что Рейв выручил тебя по моей просьбе… Что, Верония? — он бросает с насмешкой. — Больше я не выгляжу в твоих глазах мерзавцем?

Опускаю глаза и медленно перевариваю его слова.

— Допустим... С чего ты решил, что Иствуд меня больше не тронет? Ты с ним поговорил и он пообещал меян не трогать?

— Поговорил.

— И как прошел ваш разговор?

— Уверен, регенерация его сломанных ребер пройдет мучительнее, чем он на это надеется.