Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 7 – Илана Васина

Они работают слаженной командой — выпускают мощные струи пламени, как из огнемета. Противники выставляют голубовато-прозрачные щиты и стреляют в ящеров молниями с земли. Вижу, как сбивает одного дракона такая молния, и он, точно подбитый Боинг летит на землю.

Слышу крики боли — их не спутаешь ни с чем. Как ни странно, с появлением первых жертв уходит моя растерянность. Мой порыв помочь сильнее инстинкта самосохранения, и такой же естественный, как биение сердца. Людям больно — я их лечу. Вот такая цепочка всегда возникает на автомате, независимо от ситуации.

Я никогда не была в зоне военных действий, но привыкла работать в состоянии стресса. Царство боли — это моя стихия, где я умею и хочу быть полезной.

Спешу туда же, куда и воины — на крики. Не добегаю всего с полсотни метров. Внезапно меня хватают за запястье железные пальцы, болезненно выдергивая с траектории движения.

— Куда бежишь, дуреха? Нельзя туда, опасно! — ревет поймавший меня высокий мужчина.

Он пихает меня назад, как неразумного котенка. Вырываюсь, отбиваюсь от его опеки. Я ему не маленькая! Устав со мной возиться, он машет рукой, мол, не до тебя, и кидается в сторону сражения. Я тут же бросаюсь следом. Бегу, пока не натыкаюсь на первую жертву.

Передо мной лежит обнаженный до пояса молодой, мускулистый воин. Лицо его белое как полотно, а на боку расползается багровое пятно. С каждым ударом сердца кровь выходит мощными толчками.

Быстро разрываю подол своей нижней юбки и скручиваю куски ткани в импровизированные бинты. На поле боя важен каждый лоскут. Прижимаю ткань к ране, и тотчас чувствую, как кровь пропитывает материал влажным, горячим потоком.

«Держись, просто держись!» — шепчу, то ли самой себе, то ли ему. Руки слегка дрожат. Наклоняюсь ближе, чтобы сильнее прижать ткань. Пока перебинтовываю его, чувствую, как из моих пальцев в его кожу начинает струиться сила.

С удивлением прислушиваюсь к новым ощущениям. Странное чувство. Будто его тело всасывает мою энергию через прикосновения, а мое — с готовностью отдает частичку себя, откликаясь на желание помочь.

Через несколько минут взгляд мужчины становится более осмысленным. Теперь синеглазый воин удивленно таращится на мои действия. К концу перевязки он поднимается на собственные ноги, и хватает меня за плечо:

— Дева, не знаю, кто ты и откуда явилась, но Ярон Иствуд отныне обязан тебе своей жизнью.

— Да ладно вам, ничем вы не обязаны, — только и успеваю пробормотать, как он бросается в сторону бойни, на бегу обращаясь в дракона.

Я иду туда же. Дышать становится труднее — в воздухе пахнет пылью, кровью и обугленной плотью. Металлический привкус наполняет рот, но я только сжимаю губы. Руки полны грязи и крови, и даже ее запах уже не уходит от меня.

Другой воин, стоящий неподалеку, только-только уложил противника, сражаясь левой рукой, а вот у правой вид плачевный. Он едва держится – прислонился к стене шатра, лицо в испарине. Беру обрывок ткани и спешу к нему.

И... опять двадцать пять! Этот тоже уйти приказывает, мол, иначе пострадаю. Злится и рычит на меня, когда я не слушаюсь.

— Я врач… целительница, — терпеливо ему обяъсняю. — Сейчас я вам помогу, и будете, как новенький.

Мое обещание заставляет его притихнуть, и он, наконец, позволяет к себе приблизиться.