Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 8 – Илана Васина

Внутри невыносимо холодно, но пальцы действуют почти машинально. Аккуратно берусь за его плечо, обхватываю крепче и с быстрым движением возвращаю сустав на место. Мужчина вскрикивает. Чувствую, как сжимает зубы. И тут же цепляется за лоскут ткани, который я привязываю, создавая хотя бы минимальную поддержку для раненой руки. Он покрепче сжимает меч левой рукой — и снова рвется в битву.

Мужество здешних военных не может не впечатлять.

Вокруг то и дело мелькают раненые. Мужчины, пытающиеся встать, истекающие кровью — каждый крик зовет меня к себе. Я подбегаю к следующему, что-то говорю, как будто слова могут убрать боль.

Воин с разорванной щекой — крови столько, что даже рта не различить. Прижимаю к ране очередной лоскут ткани, дышу медленно, сквозь зубы. Кровь пульсирует, но постепенно ее поток становится менее обильным.

Единственное, чем я способна помочь, — это перевязывать раны. Скоро и этого не смогу делать — ведь от нижней юбки почти ничего не осталось. Но постепенно понимаю нечто удивительное. Кажется, мои прикосновения каким-то образом их исцеляют.

Голова идет кругом — шатаюсь, как пьяная. Руки не слушаются. С трудом поднимаю пальцы, чтобы снова сжать их на ткани. Бок печет от пореза, которого я до сих пор не замечала, глаза щиплет. Быстро вытираю их рукавом и дальше пробираюсь через поле, выискивая очередных раненых.

Сердце бешено стучит, каждый удар будто отдается в кончиках пальцев. Мокрая, липкая ткань, дикая боль в спине от постоянных наклонов, но я снова встаю, снова ищу того, кто еще жив и нуждается в помощи.

Краешком сознания замечаю, что взрывы прекратились. И что звона металла больше не слышно. Но я все перехожу от раненого к раненому, пока меня не хватают за талию чьи-то сильные руки и не отрывают от земли. От неожиданности сдавливает горло, и лишь через несколько секунд с моих губ срывается крик:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ну пусти!

Как назло, мы находимся в пятачке, закрытом шатрами. Рядом нет никого, кто мог бы помочь. Мужик меня куда-то тащит, брыкающуюся и орущую. Успевает протащить метров пять, как вдруг мой затылок обжигает что-то горячее и влажное. Почти сразу мышцы похитителя обмякают, и мы сообща заваливаемся на землю.

Выбираюсь из-под тяжелого тела. Спина и шея мокрые, подозреваю, от его крови. Встаю на четвереньки, а подняться на ноги не получается.

Конечности дрожат от напряжения, сердце колотится, как бешеное.

Все нормально, твержу себе. Пытаюсь отойти от шока, как вдруг меня подхватывают чужие руки и ловко поднимают в воздух.

Секунда — и я сталкиваюсь со взглядом Арвина, продолжающего удерживать меня перед собой. На его подбородке и лбу — глубокие царапины, все лицо и одежда в крови. Кожаные доспехи на плече пробиты, оттуда толчками вытекает кровь, но он, похоже, не обращает на это внимание. Кажется, на текущий момент я интересую его куда сильнее.

Он рычит:

— Что ты здесь делаешь? Я приказал тебе оставаться в шатре!

— Служанкам своим приказывайте, — шиплю в ответ, пытаясь содрать с себя его пальцы. — А я сама решу, что мне делать!

— Твои решения чуть не обернулись моим позором, — ревет он, кивая на громадное мужское тело. — Если бы я не подоспел вовремя, ты бы стала игрушкой повстанца. Пока не научишься думать, решаю здесь я.