Книга (Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины, страница 57 – Илана Васина

— Вы слишком много выпили, Арвин. Спокойной ночи.

Вот только дракон и не думает спать, хотя по мимике и ленивой, скупой жестикуляции видно, что он устал. Вместо того, чтобы закрыть глаза и заснуть, как поступают нормальные люди после утомительного дня, он продолжает разговор.

— Ты мало знаешь про магию, не так ли, Верония?

— Еще я мало знаю про качественный отдых, но очень надеюсь сегодня узнать о нем побольше.

Зря я намекаю на то, что пора бы ему замолчать. Этот толстокожий ящер не обращает на мою реплику никакого внимания.

— Когда я делился с тобой магией, ты увидела часть моего прошлого, — он поворачивается ко мне и буравит пристальным взглядом. — А я увидел твое.

— Хм. Как интересно. И что вам привиделось?

Пытаюсь поддерживать беззаботный тон, хотя удается с трудом. Мой голос по натуральности очень напоминает пластмассу. И, кстати, сонливость после реплики мужа, как рукой снимает. Обстановка, в целом, странная, и не на шутку нервирует. Один на один с мужчиной, который лезет мне под кожу. Я бы с радостью закончила наше общение, но даже выйти из комнаты не в состоянии.

— Я увидел тебя среди волшебных машин, способных исцелить даже умирающего человека. Ты была блондинкой, целительницей. И звали тебя иначе. Ириш-шка.

Последние слова он произносит с напором, будто ставит ультиматум: «Не спорь, потому что это правда!»

Первая мысль — мамочки, он знает… Знает, что я иномирянка! Сердце начинает колотиться от этой новости, но внешне держу невозмутимый вид. В каком-то смысле становится легче. Прятать от мужа свое происхождение, юлить больше ни к чему. Будем считать, это к лучшему.

Он хочет начистоту? Отлично. Тогда пусть ответит на мои вопросы!

— Зачем вы выдернули меня из моего мира?

Муж закидывает руки за голову и отвечает неожиданным вопросом:

— Ты когда-нибудь ненавидела так сильно, что готова была на все ради мести?

— Злилась? Да. Ненавидела? Вряд ли. А почему вы спрашиваете? Вы не можете меня ненавидеть, ведь в прошлой жизни мы ни разу не встречались.

— Ты права, Верония, я тебя не ненавижу, — он делает паузу. — Моя ненависть давно и прочно принадлежит моему брату. Этому самодовольному, честолюбивому ублюдку.

Фразы одна за другой, словно камни, падают в тишину между нами. Я ловлю каждое его слово, безуспешно пытаясь понять, каким боком его откровения касаются меня. Его лицо будто высечено из мрамора: твёрдое, решительное, искажённое гневом.

Вот бы можно было быстренько прочитать его мысли! Молчание становится невыносимым, и я, собрав остатки сил, всё же высказываюсь:

— Мне жаль, что у вас плохие отношения. Рейвард поступил подло по отношению к вам, но...

— Ты не знаешь и половины, — перебивает он меня. — Однажды этот скот подумал, что мне нравится Фрина, дочь кухарки. Он силой овладел невинной девушкой. Она забеременела, и Рейв отправил ее, больную, опозоренную, к ведьме, чтобы лишить ее ребенка. Люди говорили, что ведьма подобрала неправильное снадобье. Но я-то знаю, что Фрина умерла от разбитого сердца.

Его кулаки сжимаются, кожа на руках натягивается так сильно, что я могу разглядеть каждую вену. Похоже, воспоминание не на шутку его разозлило. Его дыхание становится глубже, грудная клетка вздымается и опадает с какой-то тяжёлой, угрожающей ритмичностью. Глаза полыхают такой ненавистью, что становится жутко.