Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 14 – Елена Амеличева

— Мама, - спросила Виктория, когда карета тронулась, и замок начал удаляться, становясь все меньше и меньше на фоне утреннего неба. - А мы еще вернемся?

— Не знаю, милая, - честно ответила я, глядя, как тает вдали силуэт родного дома. В груди щемило, но это была не боль, а странное, горьковато-сладкое чувство освобождения. - Посмотрим.

— А папа будет скучать?

— Будет, - усмехнулась, представив Атамира в пустом замке, с разорванными штанами и вороньим гнездом на люстре вместо трусов. - Очень. Но ему полезно.

— А тетя Филиппа правда стреляет из ружья?

— Правда.

— А она научит нас?

— Обязательно.

— Ура! - заорали девочки хором, и их крик смешался с карканьем Каркуши, мяуканьем Пипа и возмущенным писком Шмякса, которого Мелисса случайно придавила локтем.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. За веками плыли разноцветные круги, в ушах еще стоял шум, но на душе было удивительно легко. Так легко, как не было уже много лет.

Впереди была неизвестность. Тетушка Филиппа, ее замок с привидениями, ручные волки и, как вскоре выяснится, кое-какое «дельце», которое она для меня приготовила.

А пока что впереди была дорога, позади - рухнувший брак, а в кармане у младшей дочери спал хомяк по имени Шмякс, который периодически смешно дергал лапками во сне.

И несмотря ни на что, на душе было удивительно легко.

— Мама, - снова подала голос Виктория, когда карета выехала на проселочную дорогу и за окнами замелькали поля, - а что мы скажем тете Филиппе про папу?

Я открыла глаза и посмотрела на дочь. Серьезная, с насупленными бровями, копия Атамира в минуты задумчивости.

— Правду, - ответила просто. - Что папа сделал глупость, а мы решили, что нам нужно немного отдохнуть друг от друга.

— А она не будет нас ругать?

— Тетя Филиппа? – я рассмеялась. — Деточка, тетя Филиппа кого хочешь наругает, хоть самого важного медведя в лесу, а потом еще и ружьем помашет для убедительности. Но нас она любит. И защитит от кого угодно. Даже от глупых драконов.

— А от демонов?

— И от демонов.

— А от воронов?

— Вика, Каркуша наш ворон, он с нами.

— А от хомяков?

— Вика, хомяки не опасны.

— Этот - опасен, - серьезно сказала дочка, глядя на карман Мелиссы, откуда торчал наглый хомячий нос. - Он вчера папин носок сжевал.

— Папа заслужил, - философски заметила я.

Карета покачивалась на ухабах, за окнами плыли поля и перелески, и с каждым километром груз последних десяти лет становился все легче и легче. Я еще не знала, что ждет впереди. Но впервые за долгое время мне было все равно. Потому что рядом были мои девочки. Мои Виктория, Эмили, Александра, Мелисса. Мои Пип, Каркуша и Шмякс.

А остальное приложится. Обязательно приложится. С такими-то союзниками иначе и быть не может!

Дорога до поместья тетушки Филиппы заняла два дня. Два бесконечных, выматывающих дня, в течение которых я прокляла всё: мужа, любовницу, ее розовые трусы, собственную гордость, гравитацию, законы физики и особенно транспортную систему нашего королевства, которая, судя по всему, проектировалась под руководством человека, ненавидящего всех путешественников лично.

Карета тряслась так, будто специально собирала все ямы на дороге, а заодно и те, что были в соседних губерниях. Каждый толчок отдавался в копчике такой болью, что я начала подозревать - у меня там скоро образуется огромный синяк. Деревянное сиденье, обтянутое кожей, пахло потом лошадей и пылью, а подушка, которую предусмотрительно захватила, сползла куда-то под ноги уже через полчаса и была безнадежно утеряна в пучине чемоданов и коробок.