Книга Мой сводный с Цварга, страница 45 – Селина Катрин

— Отец решил, что мама напала на него, и с позором выгнал из дома, — тем временем продолжила она, чуть успокоившись. — Обычно за такое женщин посылают в подземелья до конца жизни собирать каменные розы, но у отца действительно была всего лишь царапина на руке, которая зажила через несколько дней. Он больше оскорбился, чем ему был нанесён физический урон. Ну а мама носила наручи.

В этот момент моя рука сама собой скользнула на предплечья Айлин и погладила их.

— Ну а когда на Террасоре появился цваргский корабль с объявлением, что купит террасорок, отец обрадовался и первым делом продал меня вам. Кстати, очень дорого, сильно дороже, чем за меня заплатили бы выкуп местные мужчины, так как все в округе знали, что я дочь женщины, посмевшей поднять руку на мужа.

— Ты поэтому всегда так переживаешь, что можешь меня ранить?

*** Айлин

Я чувствовала тепло, исходящее от Яранеля. Его горячее дыхание касалось моего ушка и скользило по шее, успокаивая и убаюкивая, как не могли ни слова, ни уверения профессиональных психологов с интеграционных курсов. Я сама не поняла, как так вышло, но мерзкие воспоминания и кошмары, от которых я часто просыпалась по ночам в холодном поту, растворялись под его ладонями, как капли воды в жару в полдень на родине.

Да, для террасорки её украшения — это всё. Это и защита, и шанс на выживание. Каждое кольцо, каждая цепочка — не просто красивая вещица, а возможность выжить в мире, где женщина не имеет права ни на что. Вспоминая то, как отец выгнал мать, я каждый раз сжималась от страха. Он казался тогда всесильным. Его приказ — закон, ведь Мужчина — это воплощение Владыки. А когда отец без сожаления избавился от матери из-за крохотной царапины, мне стало абсолютно ясно: в один день так выгонят и меня. Особенно с учётом того, что мама не стала надевать на меня наручи в возрасте бутона.

Я выросла с мыслью, что меня ждёт та же судьба. Что однажды я окажусь в нечистотах, использованная и сломленная, как мама, не имея ничего, кроме тех украшений, что будут на мне. До двенадцати лет каждый день я просыпалась и засыпала с этими гнетущими мыслями.

— Ты поэтому всегда так переживаешь, что можешь меня ранить? — уточнил Яранель, а у меня внутри всё перевернулось вверх дном.

Как объяснить ему, что для меня ранить мужчину — это преступление, а самого Яранеля — и вовсе табу? Всякий раз, когда я невольно оставляла какие-то отметины на его теле, казалось, что земля разверзается у меня под ногами. Ведь я его люблю… ужасно люблю. Уже много лет.

К счастью, Яр не требовал ответа.

— Айлин. — Его голос звучал мягко, тепло, и от его тембра по телу разливалось что-то невероятно успокаивающее. Пальцы скользнули по моим плечам и ключице, чуть сжали, рождая бурю эмоций. — Всё это в прошлом. Тебя никто не выгонит с Цварга. Никогда. Мы не на Террасоре.

Я не ответила сразу. Просто посмотрела на него. На цварга с фантастическими глазами и золотыми рогами, который так легко говорил о том, чего я боялась всю жизнь. На мужчину, который стал для меня всем — семьёй, другом, защитником — и тем, кем я не имела права его считать. Любимым. Мужчиной, чьё тепло я сейчас чувствовала каждой клеточкой тела.

— Ты в этом уверен? — прошептала я, не отводя взгляда от его пепельно-карих радужек.