Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 61 – Вивьен Ламур

Но мы не видим этого. Мы смотрим вперед, в гущу толпы, за стены собора, в самую суть заговора.

Церемония окончена. Ловушка захлопнулась, но добыча не попала в капкан. Это лишь значит, что охота продолжается. И настоящая битва еще впереди. Но я уже не один.

Она сжимает мою руку в ответ, и в ее прикосновении я читаю ту же стальную решимость. Теперь мы идем на врага вместе.

Глава 31

Гул голосов, смех, звенящие бокалы – все это давит на виски, сливается в один оглушительный гомон. Я сижу на возвышении рядом с Кассианом, улыбаюсь в ответ на тосты и восхищенные взгляды, а внутри все зажато в тиски. Голова раскалывается, будто кто-то вбивает затупленные гвозди прямо в глаза.

Мой дар, этот непослушный, чужой мускул, я пытаюсь напрячь, расправить, как сеть. Протянуть невидимые щупальца через всю эту толпу.

Но вокруг – сплошной калейдоскоп. Чье-то тщеславие обжигает, как яркий свет, чья-то зависть впивается иголками, чья-то искренняя радость согревает на мгновение, чтобы тут же смениться новым витком чужих эмоций. Голова раскалывается. За глазами будто песок, горячий и колючий. Я незаметно прижимаю пальцы к виску, словно могу вдавить боль обратно.

Мой взгляд снова и снова возвращается к Торину. Он сидит среди Свидетелей, медленно потягивает вино, его лицо – маска учтивого равнодушия. Слишком спокоен. Слишком… правильный. Как актер, который уже отыграл свою роль и теперь просто дожидается конца спектакля. Это не поведение человека, который готовит удар. Это поведение человека, который знает, что удар уже готовят за него.

Но от каждого прикосновения к чужой ауре в висках пульсирует боль. Я незаметно сжимаю под столом пальцы, чтобы они не дрожали.

Внезапно рука Кассиана ложится поверх моей. Широкая, шершавая ладонь. Я вздрагиваю от неожиданности.

— Дыши, — его голос тих, предназначен только для меня. Не приказ. Не упрек. Констатация. — Ты вся – сплошная струна.

Я хочу огрызнуться, но в этот момент от его прикосновения по моей руке разливается волна ровного, концентрированного тепла. Не огонь, не ярость – чистая сила. Целебный жар, который гасит колющую боль в глазах, смывает тяжесть, словно прохладная вода. Я невольно делаю глубокий вдох, и мир вокруг снова обретает четкие границы.

— Лучше? — он не смотрит на меня, его лицо обращено к залу, идеальная маска власти и равнодушия. Но его большой палец слегка проводит по моим костяшкам.

— Лучше, — выдыхаю я, и это правда. Голова прояснилась. Дар снова послушен, острая и точная тень, а не слепая боль.

Именно в этой новой ясности я чувствую его.

Не человека. Запах.

Слабый, едва уловимый, он пробивается сквозь тяжелые ароматы еды и духов. Горькая полынь. И резкий, чистый, как после грозы, озон.

Сердце замирает. Мои пальцы непроизвольно сжимаются под его ладонью. Кассиан тут же отвечает на это: его хватка становится чуть тверже, увереннее. Я медленно, чтобы не привлекать внимания, поворачиваю голову. Запах не здесь. Не в толпе. Он…

Мой взгляд скользит по стенам, по гобеленам. Один из них, в глубине зала, слегка колышется, будто от сквозняка, которого здесь быть не может.

Он не среди гостей. Он уже внутри. В стенах.

Я опускаю взгляд на наши сцепленные руки, затем поднимаю глаза и встречаю взгляд Валерьяна. Он стоит в тени колонны. Я не киваю. Я лишь смотрю. Прямо на него. И медленно, почти незаметно, провожу указательным пальцем свободной руки по краю бокала.