Книга Папа для особенной звёздочки, страница 82 – Селина Катрин

— Потому что дети — не миссия, — подумав, ответил Ксайрон. — У них нет задачи соответствовать нашим ожиданиям.

Тарсий обернулся и посмотрел вопросительно:

— Тогда в чём же наша роль?

— В том, чтобы быть точкой опоры, — Ксайрон пожал плечами. — Не направлять к тому, что хотим именно мы и чего мы не добились в своё время, и не навязывать собственные цели, а быть исключительно опорой, от которой можно оттолкнуться и пойти дальше.

— А если дети уйдут?

— Значит, мы всё сделали правильно.

Сказал — и почувствовал, что так оно и есть. У Ралдора теперь своя жизнь, и Ксайрон отдал бы многое, чтобы Элоди стала самостоятельной. Лишь бы она в один прекрасный день сказала: «Пап, я, конечно, тебя очень сильно люблю, но позволь решать мне».

На этом разговор закончился, и когда Ксайрон смог отвлечься на службу, на его коммуникаторе завибрировал входящий звонок. К счастью, весь путь «Восхода» пролегал по сектору, где ловилась стабильная связь с Цваргом. Иначе адмирал не согласился бы и вовсе на этот рейд.

— Слушаю, — сказал он раньше, чем перед глазами развернулась голограмма заплаканной и совершенно невменяемой Евдокии.

— Гос-содин Ксайр-о-о-он, я не справилась! — подвывая, сообщила девушка.

Слёзы стекали по опухшему красному лицу.

У Ксайрона внутри всё резко сжалось, словно корабль внезапно поймал гравитационную яму. Спина напряглась, пальцы невольно стиснули коммуникатор. В голове уже вспыхивали десятки вариантов — от бытовой мелочи до худшего сценария, и каждый бил по нервам.

— Дыши, Дуся, — твёрдо сказал он, заставляя голос звучать ровно. — Смотри на меня и говори по порядку. Что с Элоди?

— Она не спи-и-ит… — вновь, заливаясь слезами, сказала девушка. — Я не з-знаю, что делать!

Ксайрон на секунду прикрыл глаза. В груди болезненно кольнуло. Няня с Захрана хоть и была впечатлительной, но до сих пор ни разу мужчина не заставал её в слезах.

— Евдокия, соберись. Скажи нормально, что случилось?!

— Она не спи-и-ит… ик! Она бьёт…

— Кого бьёт? — не понял Ксайрон. — Отведите ребёнка в её комнату, успокойте.

— Не могу-у-у…

Адмирал вдохнул и выдохнул и начал быстро соображать. Такими темпами он ещё битых полчаса будет разбираться, что случилось. Евдокия — точно не тот гуманоид, который в состоянии стресса способен внятно изъясняться.

— Лолита в доме есть? — спросил Ксайрон.

Дуся икнула в третий раз, но активно закивала.

— Дай коммуникатор ей.

Прошло ещё две или три минуты, за которые адмирал буквально чувствовал, как седеет. Он поймал себя на том, что стоит неподвижно, будто замер в аварийной паузе. В висках стучало, челюсть свело, в груди кололо. Он никогда не боялся боя, но вот это — неизвестность, помноженная на расстояние, — выбивало из колеи куда сильнее. И оттого, что он не мог сделать ровным счётом ничего, внутри собирался плотный, тяжёлый ком раздражения и тревоги.

Наконец перед Ксайроном появилась Лолита. Испуганная, тоже с красными глазами, но куда более собранная, чем Евдокия.

— Лолли, объясни, пожалуйста, что у вас там творится? — от переживаний Ксайрон сам не заметил, как перешёл на «ты» и на укороченное имя, — Что с Элоди? Почему Евдокия ревёт в десять ручьёв?

Миттарка кивнула, показывая, что поняла вопрос, и ответила:

— Я никогда не замечала такого за Элоди, Ксай. Где-то сутки назад она начала плакать. Вначале по-обычному, потом надрывно… Когда она не успокаивалась третий час подряд, мы заподозрили неладное. Дуся попробовала дать Элоди успокоительное и обезболивающее, но та всё выплюнула напрочь, вы же знаете девочку. — Лолита прикусила щёку и опустила взгляд.