Книга Папа для особенной звёздочки, страница 2 – Селина Катрин

На горе сине-зелёных каменных роз, которые ему поручило закупить руководство, непривычно тихо сидел ребёнок в засаленных цветастых тряпках. Короткие золотистые волосы завивались в колечки, тонкие, как сухие веточки, руки обнимали коленки. Глаза у него были большие, голубые, но не чистые, а с серым отливом, будто в них осела пыль этого базара. И смотрели они на мир так, словно давно уже устали от него. На вид малышу было годика два, может, три, но вряд ли больше.

Чуть поодаль у входа в шатёр на плетёном табурете восседал жирный боров в красно-оранжевом халате — явно хозяин прилавка. Его кожа лоснилась от пота и масла, а уродливые массивные кольца, натянутые на толстые пальцы-сардельки, выглядели неуместно вызывающе среди заражённого дифтерией средневекового города.

— Сколько стоит? — Адмирал указал на горсть суккулентов.

Боров медленно повернул голову, как будто это движение стоило ему усилий, и окинул иномирянина липким взглядом. Осмотрел чёрные ботинки, такой же плащ без каких-либо отличительных знаков, руки в перчатках. По местным меркам адмирал был одет откровенно бедно: никаких кричащих золотых нитей, браслетов, перстней, цепочек — даже завалящей цветной тряпки.

— Для тебя — дорого. Топай отсюда, — протянул боров лениво.

— Сколько стоит? — повторил Ксайрон, стараясь не сорваться на рык, и вновь махнул рукой на растения. Ему было неприятно находиться здесь, а уж тем более общаться с «зажиточными» торговцами. — У меня есть золото.

Последняя фраза произвела волшебный эффект. Боров резко поднялся, подошёл ближе и недоверчиво переспросил:

— Золото, говоришь? Ну, за два золотых отдам.

Золотыми на примитивной планете называли круглые тонкие монетки, отлитые из соответствующего металла. На Цварге — родной планете Ксайрона — все давным-давно пользовались безналичным расчётом или финансовыми чипами, но для этой поездки руководство специально заказало в банке драгоценный металл.

Не споря и не торгуясь, Ксайрон полез в карман плаща.

В этот момент из шатра, пошатываясь, вышла очень бледная и очень красивая светловолосая женщина. Она была почти вся замотана в отрезы тканей, лицо и шею покрывали красные пятна, глаза отекли, а волосы сбились в колтун, но даже так адмирал не мог не отметить красоту незнакомки.

— Умоляю… — Она со слезами рухнула в ноги мужчине, прямо в грязь, и судорожно вцепилась в подол его халата. — Не продавай… умоляю…

Дальше последовал поток звуков, которых Ксайрон так и не смог перевести — слишком быстро и надрывно бормотала женщина. Он не уловил смысла, но почувствовал: она защищала эти суккуленты так, как защищают жизнь. Или память. Внезапно голос женщины сорвался, перешёл в сухой, раздирающий грудь кашель. Бета-колебания не оставляли сомнений: она умирала.

Боров с презрением выдернул свою одежду из дрожащих рук женщины и отвернулся к покупателю.

— Давай монеты. Бери ребёнка.

— Вы продаёте ребёнка?!

Адмирал испытал неподдельный шок. Выходит, это мать малыша…

Внезапно он нащупал в кармане пустоту. Перед глазами ярко встал образ курносой девчушки, якобы случайно врезавшейся ему в спину.

Она обокрала его!

— Так берёшь сына или нет? Золота нет — проваливай.

Продавец хлёстко вернул его в реальность.

Светловолосая женщина вновь дёрнула мужчину за полу халата, тот повернулся и с неожиданной жестокостью начал пинать её. Удар, ещё удар, ещё… В грудь, в бок, в плечо. Женщина не кричала. Только сгибалась, прикрывая руками голову, пытаясь спрятаться. Ребёнок на куче каменных роз вздрогнул, но не издал ни звука. Возможно, привык.