Книга Папа для особенной звёздочки, страница 7 – Селина Катрин

— Это запятнает вашу честь! Ваше имя! Вас лишат звания, вытолкнут из Космофлота, вы потеряете всё, к чему стремились больше ста лет! И ради чего? Ради чужого ребёнка с грязного рынка?! Ради человека с недоразвитой планеты?! Подумайте про закон!

— Закон не видел, как ребёнка продают на рынке! — В голосе адмирала внезапно прорезался металл. — Закон не стоял в грязи по колено, пока женщину избивали за то, что она просила оставить сына. Тарсий, ты вообще спускался вниз? Ты видел антисанитарию, в которой задыхается город? Дышал этим смрадом?! Ты можешь себе вообразить, какая участь ждёт этого малыша? Его мать умерла от дифтерии, отец уже болен. И да, отец столь прекрасен, — мужчина выделил последнее слово интонацией, — что он-то мне и продал родного сына. Этого мальчика ждёт или голодная смерть, или мучительная — от болезни, или ещё более мерзкая жизнь в качестве раба.

Адъютант пристыженно молчал. Он него исходили волны обиды и непонимания. Да, ему было жалко ребёнка из отсталого Мира, но Тарсий не мог понять, как этот малыш вдруг стал для адмирала важнее карьеры, которую тот строил больше ста лет и таким трудом!

— Я так решил и решения своего не изменю, — закончил Ксайрон. — Поднимай «Восход» в космос, курс на Цварг, а комментарии про Элодара попрошу держать при себе. Я его усыновляю, всё остальное тебя не касается.

— Вы дали ему имя?! — сорвалось потрясённое у Тарсия.

— Да, дал. Элодар Эллариан, и теперь это мой сын, прошу относиться с уважением.

Адмирал чиркнул пропуском по специальному сканеру, и двери в его кабинет открылись. У него больше не было сил видеть и слышать осуждение от собственного адъютанта, поэтому он бросил:

— Подготовь документы и без них не приходи. Свободен. — И быстро зашёл в кабинет.

Возможно, он совершает самую большую ошибку в жизни. Но это будет его ошибка.

В собственный кабинет Ксайрон влетел с внутренним негодованием. Даже Тарсий его не понял! Но как?! Как можно не хотеть спасти жизнь малышу, пускай другой расы и с другой планеты? Не говоря уже о том, что на самом Цварге рождаемость печальная. Конечно, в последние десятилетия она улучшилась, но тем не менее любой ребёнок на родине бесценен.

Как так-то?!

Неужели всё дело только в том, что это человеческий ребёнок и в нём нет ни капли цваргской крови? А если бы ребёнок имел сиреневую кожу, как бы Тарсий отреагировал на усыновление?

«Он просто глупый вспыльчивый мальчишка. Ему и пятидесяти нет», — вдруг сказал внутренний голос, успокаивая. Адмиралу пришлось признать, что он прав.

Тарсий — не жена. Да, неприятно, что собственный адъютант высказал такое, но он всего лишь помощник. В первую очередь надо позвонить Лауре и рассказать радостную новость. В конце концов, у них в семье пополнение!

Адмирал пригладил волосы, посмотрел в зеркало и чертыхнулся. Проклятье нестабильных туннелей! Он всё это время так и ходил по «Восходу» с оторванной пуговицей. Кошмар, так нельзя показываться Лауре.

Ксайрон скинул мундир и быстро нашёл в гардеробе укороченный китель — существенно поношенный, зато с целой фурнитурой. Надо будет попросить Тарсия исправить дефект… но, разумеется, когда схлынет раздражение и к адмиралу вновь вернётся привычное хладнокровие.

Переодевшись и на всякий случай ещё и умывшись холодной водой, Ксайрон сел за рабочий стол и проверил связь с родиной. Террасора находилась в столь далёком секторе космоса, что сигнал на Цварг проходил лишь изредка, и то — короткими рваными импульсами. Голос цивилизации пробивался через толщу туманностей, радиошум и солнечный ветер.