Онлайн книга «Змеелов»
|
Старая Айра не стала томить, ответила сразу. Наперво, Ирге почудилось, невесомо провёл кто-то лёгкой тканью по её челу. После – что обнял крепко и горячо. А потом, что грубоватые морщинистые руки накрыли её ладони и повели: растереть кузнецовы локти, коснуться щёк, погладить ступни. Золотой безлюдный свет следовал за колдовкиными руками. Теперь она его видела, как видела старую Айру. Бабушка стояла подле воспитанницы и кивала. Так, мол, так, внученька. Верно делаешь. Верно думаешь. Верно видишь. И она видела! И тени в углах избы, где плохо вымели, и зелёные колдовские огоньки, что поднимались с земли, просачивались меж половиц и оседали на волосах и сарафане колдовки. И хворь Буяна тоже видела. Колдун в самом деле не желал парню зла, лишь ускорил неизбежное. Хворь засела за ухом. Тёмная, словно руда, приставшая ко пню после того, как драчливому петуху на нём голову сняли. — Не печалься, кузнец. Будет тебе невеста, будет и свадебка. И тяжёлый молот пушинкой покажется, а по дереву резать уже не тебя, а ты будешь учить. Сына учить. Тонкие ловкие пальцы ухватили хворь за ухом и резко дёрнули – волос вырвала колдовка, не иначе! Одна Ирга видела, что не волос то был, а багряный хворобный шип. Ирга да добрая старушка Айра. — Ай! Буян вскрикнул, от испугу тут же умолк. И, наконец, уразумев, что случилось, заорал: — Батька-а-а-а-а! Колай где стоял, там и сел. Он и до того боялся рта раскрыть, чтобы колдовке ненароком не помешать, а теперь вовсе обалдел. А кузнец шевельнул одной ногой, другой… Вскочил, подхватил Иргу на руки и закружил! Поставил и давай вприсядку отплясывать! — Эть! Ать! Ух! Правой, левой, руками по бёдрам и волчком крутиться! Вот уж не ведал Буян, какое счастье – руки да ноги здоровые! Ирга поворотилась к духу бабушки Айры, но та уже пропала. Только тепло у ладоней осталось, словно старушка так и не отняла рук. Не желая мешать радости, колдовка бочком протиснулась вдоль стены. Хотела уже выйти, да не успела. — Постой! Она обмерла. Буян, счастливый, светящийся, глянул налево, направо, метнулся к кровати, оторвал белое кружево, материной рукой сплетённое, от подушки. — Постой, постой… Сейчас я… Неловкими пока занемевшими пальцами выдернул лишние нитки, подошёл. — Спасибо тебе, колдовка. Спасибо! И повязал Ирге на запястье первую белую ленту. * * * Как положено, дом старосты окружал высокий частокол: случись что, за таким всем миром спрятаться можно. Правда, обыкновенно настежь были распахнуты и высокие ворота, и маленькая калитка близ них. Ибо от кого же Перваку в родной деревне отгораживаться? Не заложили ворот и нынче – как-никак, гости. Медячок же послужил купцам прилавком. Звериные шкуры, что так ловко оживила колдовка, убрали. А может они, снова научившись двигаться, сами сбежали в бор? Так или иначе, но их места заняли впопыхах сколоченные столы, на которые грудой вывалили товары. То ли торговцы оказались невдалые, то ли буря знатно потрепала корабль, но последние оказались где поломаны, где измараны, а где попросту свалены к кучу и перепутаны: не разберёшь, который край от бус, который от кики. Да и чем именно торгуют, сходу не понять. На одном столе лежал ворох одёжи, женской и мужицкой, на другом вместе украшения и посуда, на третьем и вовсе колчаны для стрел и видавшие виды ножны. |