Онлайн книга «Крапива»
|
Крапива присоединилась к ним последней. Не оттого, что опасалась, чем ещё попотчует их лукавая ведьма, и не оттого, что не умела как подобает поблагодарить за угощение. А оттого, что забывалась, тонула в пряно-сладком дурмане колдовства, что окружало Байгаль. Хотелось бежать прочь, спасаться, прятаться… Что-то неизведанное, таинственное витало в воздухе. И страх наравне с любопытством раздирали аэрдын надвое. — Да осенит Рожаница тебя своим благословением, – произнесла Крапива, опускаясь на ковёр меж Шатаем и Власом, пока те не передрались. – Спасибо, что помогла нам, Байгаль. — Одной богине известно, кто кому помог… – таинственно отозвалась та. Травяной вар был невозможно горячим, будто кипел прямо в маленьких цветастых чашках, но не обжигал. Он утолял жажду и, хоть не был хмельным, делал тело невесомым и чувствительным. Крапива отглотнула и засмеялась. А что же не смеяться? Справа и слева сидели взрослые мужи, но за спиною лекарки они то и дело обменивались недовольными взглядами и щипками, как мальчишки. Кусочки сладкого теста с орехами и сытого соблазнили бы, что уж говорить о голодных путниках. Крапива держала кушанье осторожно, но капли мёда всё равно текли по ладони. Поскорее сунув его в рот, она слизала сладкую дорожку и не заметила, как напряглись мужчины с нею рядом. По жилам толчками бежала руда, щекотал кожу диковинный узор из листьев крапивы. Аэрдын засучила рукав и ногтем проследила рисунок. Касание необыкновенно будоражило, и Крапива от удивления охнула. Влас ухватил её предплечье и притянул к глазам. — Покажи! – потребовал он. – Колдовство… — Да, – сказала Крапива. Шатай не остался в стороне и завладел второй рукой. — Как живые! Он засмеялся, когда листья задрожали от его дыхания. Влас прильнул губами к девичьему запястью, как бы пробуя на вкус. Отдёрнуть бы руку, а то и ужалить, чтоб неповадно… Но губы его были горячи, а касания невесомы. Кожа горела от них, и где-то внутри тоже стало жарко. Крапива смежила веки лишь на мгновение, позволяя себе насладиться. Матушка не узнает… Да и не творит Крапива ничего, за что стоило бы её бранить… Она повернулась к Шатаю. Он гладил её по бедру сквозь порты, и ткань вдруг показалась невозможно грубой. Тело саднило от неприятных объятий одежды, хотелось скинуть лишнее. Удивляясь самой себе, Крапива сказала: — Ты красивый… Шатай смешно распахнул рот, а она, играя, поймала губами его губы, и сразу отстранилась. — Аэрдын… Немедля взревновав, Влас запустил пятерню в её волосы на затылке и с силой заставил развернуться. Поцеловал глубоко и жарко, так, что перестало хватать воздуха, но и тогда не остановился. — Нэ тронь её! Моя! – возмутился Шатай и припал губами к шее травознайки. Каждый из них поцелуями повторял рисунок крапивы на коже, норовил узнать, где начинается узор. Ладони лихорадочно тянули с плеч рубашку. Горячие ладони Власа, ледяные – Шатая. Пряный напиток горячил кровь, путал разум. Не осталось сомнений, одно желание вело аэрдын. Она льнула к одному, к другому… А вокруг была темнота, переливающаяся оттенками изумруда. Кто, запустив руки под рубаху, ласкал ей грудь? Кто до боли прикусил обнажённое плечо? Чьё дыхание Крапива пила как терпкое вино, а чьё щекотало живот? Нет, та женщина, что извивалась в объятиях двух мужчин, не была Крапивой. Не могла быть. Ничего не осталось в ней от испуганной девочки, и помыслить не смевшей о блуде! Эта же, та, что отзывалась на поцелуи, что нежилась в сладком плену и сама растягивала пытку, была кем-то иным… |