Онлайн книга «Крапива»
|
— Девка оказалась храбрей сынов степи. Стоило проиграть битву, чтобы это увидать. * * * Сказать бы, что дальше обоз пошёл как и прежде, да это стало бы ложью. Шляхи помрачнели, каждому врезались в память слова княжича. У сынов Мёртвых земель не принято было спасать обречённых, а слабая девка кинулась. Зачем? Для чего? Того не понять шляхам… Потому ехали они молча и каждый думал своё. Пленника же снова взяли на привязь, будто бы и не он зарубил подземную тварь. Тот глядел на девку странно, будто напоминая, кто спас дурёхе жизнь, а она прятала взор. Когда небесное светило зависло прямо над ними, слизнув с жёлтой земли тени, шедший в поводу княжич упал. Шатай натянуто захохотал и указал на него пальцем. — Сын горного козла натёр ноги! Брун же и не подумал придержать коня, и тот потащил пленника дальше волоком. Дважды княжич тщился подняться и сумел бы, дай ему кто хоть малость передохнуть. Но заботиться о рабах сынам Мёртвых земель не престало, пусть те рабы и спасли чью-то жизнь. — Стойте! Да стойте же! Крапива на ходу соскочила с седла, благо, конь едва плёлся от усталости. Влас лежал, уткнувшись лицом в землю и тяжело сквозь зубы дышал. Перевернуть его оказалось непросто – княжич отяжелел, как тяжелеют больные незадолго до кончины. Травознайка горлышком бурдюка раскрыла ему рот и влила воды. Затем достала загодя припрятанный шарик из огненной травы и, остерегаясь коснуться, вложила его под язык Власу. Тот закашлялся и попытался выплюнуть горькое лекарство, но девка закрыла ему рот рукавом и велела: — Глотай. Едва княжич выполнил приказ, к ним подъехал Стрепет. Он спросил равнодушно: — Раб умирает? Княжич шевельнул губами, и Крапива наклонилась, чтобы расслышать его. — Скажи… – с трудом разобрала она, – скажи… что не дождётся. Он… первым сдохнет. — Ему нужны лекарства и еда. И покой. Нельзя человека вести… как козла какого! — Он нэ человек. Он раб. — Он спас Бруна! Многие засмеялись, а заносчивый шлях покраснел от стыда: при всех сказать такое! Да лучше б его сожрал зверь, чем получить защиту от раба! Брун дёрнул верёвку, едва не придушив пленника. — Я спасся бы сам! Эта падаль лишь мэшала мнэ! Крапива резко выдохнула через нос. — Ты визжал и не мог даже вынуть меча! – не выдержала она и мигом пожалела о вспышке. Брун побагровел. Вождь облокотился о переднюю луку, наклоняясь к Крапиве. — Жэнщины слишком мягки, – фыркнул он. – Они жалэют тэх, кто достоин лишь смэрти. Развэ нэ этот хэлгэ грабил твою дэрэвню? – Он поднял хлыст. – Отойди, жэнщина. Я покажу, как нужно ставить на ноги рабов. Крапива и правда поднялась. Вот только не отошла в сторону, а преградила дорогу Стрепету и его чёрному коню. — Княжич с дружиной ограбили нас лишь раз, а твоё племя брало, что вздумается, год за годом! Его люди отбирали добро, но твои отбирали жизни! Как смеешь ты винить меня в том, что помогаю раненому, когда просишь лечить твоё племя?! Молвила – и задохнулась. Вот сейчас угостит хлыстом не только Власа… Шатай метнулся к ней. — Что ты творишь аэрдын?! Но вождь поднял раскрытую ладонь, и шлях не посмел приблизиться. Густые брови сошлись на переносице, конь забил копытом, а после… вождь засмеялся. — Твоя жэнщина смэлее нас всэх вмэстэ. Пусть поможэт рабу, коль охота. Аэрдын, – обратился он уже к Крапиве, – сможэшь сдэлать так, чтобы раб нэ умэр до завтрашнэго рассвэта? |