Онлайн книга «Крапива»
|
— Влас! Княжич неверяще уставился на неё. Мгновение, встреча чёрных угольных глаз с синими – полными страха и решимости. А затем блеск стали, взмах – и вот уже пленник свободен. Травознайка же метнулась к Бруну, схватила его, но тот, не разобравшись, дёрнул на себя… Шерсть твари оказалась короткой, но удивительно мягкой. Свалившийся следом за Крапивой Брун – тяжёлым, а кровь трупа на дне ямы – горячей и тягучей. Кто кричал, Крапива не ведала. Быть может, она сама. Запах, который не спутать ни с чем, запах требухи и смерти, накрыл её с головою. Не было больше травознайки. И Бруна не было. И твари. Были только жизнь и смерть. Одно супротив другого. * * * Влас не мнил себя героем. Спроси кто, готов ли, мол, жизнь отдать за благое дело, не ответил бы. Не оттого, что труслив, нет! Княжич попросту бросался в бой бездумно. А и не мешало бы иногда чужому разуму довериться, коль своего недостало. Например, в битве со шляхами. Советовал дядька Несмеяныч посидеть тихо и подождать, пока степняки уберутся восвояси, ан нет! Княжич полез на рожон, силушкой молодецкой решил похвастать, перед отцом хвост распустить, когда вернётся в столицу. И что же? Верная дружина разбежалась по деревне набивать карманы, будто мало им Посадникова жалованья, а самого Власа увели на верёвке, как собаку. А ещё прежде полез к девке, которую дядька трогать не велел, и день лежал как в горячке, а шрамы оставил себе на память. И что же? Поумнел? Вот ещё! Влас подхватил меч, обронённый травознайкой. Не дура ли? Его спасала, когда самой бы ноги уносить… Её шлях спрыгнул наземь и кинулся к княжичу. Небось, клинок отобрать хотел. Влас показал ему зубы, не то улыбнулся, не то оскалился, и с разбегу прыгнул в яму. Кривой меч оказался непривычен и вместо того, чтобы пронзить шкуру у загривка, скользнул по ней, глубоко располосовав. Тварь заверещала, ажно уши заложило, княжич, едва оседлавший её шею, свалился в месиво из крови и грязи, а острый коготь вошёл ему в грудину, скользнув по рёбрам. Влас успел Тень поприветствовать прежде, чем понял, что рана не так уж страшна. А поняв, снова сжал ладонь на рукояти меча. — Шатай! Золотые волосы травознайки сплошь стали чёрными, по щекам текла чужая кровь. В жуткой враке такую представить, да и только! Тут проснулся трусливый шлях, которого девка назвала Шатаем. Раздобыл где-то не то верёвку, не то хлыст, скинул в яму. — Хватайся, аэрдын! Она послушалась, но хищная тварь, потерявшаяся в вихре криков, тоже пошла на голос. Нетрудно сломить хрупкую девичью шею, тут и когтей не надо – мужик покрепче управится. А уж коли имеются острые зубы да мощные лапы… Влас не мнил себя героем, но отчего-то встал между тварью и девкой. А кривое лезвие наотмашь полоснуло по слепой харе, разделив её надвое багряной молнией. Тварь завалилась набок, наугад царапая воздух: видно, пыталась рыть и прятаться. Но Влас угадал мгновение, когда мохнатое брюхо останется без защиты, чиркнул меж лап… и тварь затихла. Уже когда Шатай выволок их всех из ямины, сначала девку, после уж мужей, вернулось племя. Крапива дрожала от пережитого ужаса, Шатай хмуро косился на неё. Тот шлях, что свалился в ловушку, и вовсе лежал, раскинув руки, и тихонько молился. Влас оглядел племя Иссохшего дуба и сказал: |