Онлайн книга «Крапива»
|
Конь Шатая шёл почитай в самом хвосте. Следом семенил лишь один скакун – Бруна, и Крапива уже знала, что по месту в обозе можно судить о важности воина. Ей, стало быть, достался едва ли не последний в племени. За ними, привязанный к Брунову седлу, плёлся Влас. Лекарка надеялась украдкой поднести ему еды, но вождь запретил разжигать костры до большого привала, и приходилось терпеть голод. В этом была вся степь – голод, жажда, суховеи. Казалось, упади в по-осеннему рыжую траву кто из раненых – и вытянет она его соки без остатка. Так оно и вышло. Первыми забеспокоились кони. Бока их раздувались, ноздри шевелились, силясь учуять источник тревоги. Затем вождь прокричал: — Алгыр! Отряд всадников как один хлестнул скакунов. Шатай ухватил Крапиву поперёк живота. — Дэржись! Л-ла! Начался галоп. Перемешался строгий порядок: теперь каждый сам за себя. Выносливые степные тяжеловесы, не приученные к скорости, рано выдыхались, но, видно, нужда была великая. Вождь кричал и подгонял вороного, прочие же всадники ехали молча и лишь щёлкали хлыстами. Шлях, которому травознайка едва успела прочистить гнойную рану, провалился раньше, чем успел позвать на помощь. Только что нёсся аккурат перед конём Шатая – и раз! – пропал. Имени его лекарка так и не спросила… Шатай натянул уздечку, Крапива завизжала, и их скакун взвился в воздух на самом краю ямы, в которой сгинул тот, безымянный. Ох, не глядела б, девка! Да любопытство оказалось сильнее ужаса. Крапива кинула взгляд вниз. Не человек – кровавая каша бурлила там. А в ней копошился тупомордый зверь, схожий с кротом лишь слепотой. Когти его, каждый размером с грабли, легко рвали плоть, и пасть дробила кости. Мерину Бруна пришлось тяжелее. Сам он был помельче, хромал, а следом волочилась верёвка, удерживающая пленника. Куда там перемахнуть через ловчую яму! Брун послал коня в сторону, но и тут оплошал: калечная нога подвела, подогнулась на краю рытвины, сыпучая земля ушла из-под копыт. — Поворачивай! – завопила девка. Шатай лишь пришпорил коня. — Аэрдын! – выругался он. – Зачэм?! Крапива объяснять не стала – только время терять. Сама ухватилась за поводья. Уж не впервой ей с конём ладить. Хоть в седле прежде сидеть не доводилось, а с живностью договориться всяко легче, чем с людьми. Конь Бруна застрял на самом краю западни. Тварь тянулась за ним, слепо тыкалась то в одну сторону, то в другую, царапала короткими мощными лапами склон. — Нэ лезь! – взревел Шатай, но Крапива, недолго думая, отпихнула его локтем, угодив аккурат по разбитому Свеей носу. Дальше-то как? Конь, да и сам Брун обезумели, ноги всадника застряли в стременах, зато Влас времени не терял. Сорвавшийся на бег мерин знатно приложил его о землю, но княжич лишь смахнул грязным рукавом кровь со лба: уж он свободы не упустит! Пленник острым камнем точил разбухшую от крови верёвку, грыз зубами и не замечал, как привязь становится короче – конь сползал всё ниже, утягивая за собою и Власа, и Бруна. Крапива направилась к ним, но Шатай вцепился в повод. — Всэ умрём! Зэмля едва дэржит! — Верёвку! — Нэт вэрёвки! — Плеть! Да хоть что-нибудь ищи! Надо их вызволить! А затем выхватила из притороченных к седлу ножен кривой меч. От Бруна нынче толку мало, с него станется хвататься за клинок, как за щепочку, а то и швырнуть его в тварь. И Крапива решилась. |