Книга Не сначала. Заново, страница 10 – Мира Чудновская

— Да.

— Я только развелась.

— Я понял.

— У меня дочь.

— Это не недостаток, Вера.

Она замолчала.

Именно эта простая фраза ударила сильнее всего.

Не недостаток.

Не осложнение. Не пункт в анкете. Не багаж. Не «ну ты же понимаешь, что с ребёнком сложнее». Просто часть её жизни.

— Вы слишком правильно отвечаете, — сказала она тихо.

— Это от страха ошибиться.

— Вы боитесь?

— С вами? Да.

Он сказал это без улыбки.

Вера почувствовала, как вся её защита, тщательно собранная за последние месяцы из злости, усталости и сарказма, дала трещину.

В дверь постучали. Лиза просунула голову.

— Вер, тебя Павел зовёт. Ой. Простите.

Она исчезла с выражением человека, который увидел трейлер к очень интересному сериалу.

Вера отступила.

— Мне надо идти.

— Вера.

— Да?

— Сегодня вечером в старом пансионате будет комиссия по сохранению здания. Неофициальная. Я хочу, чтобы вы были.

— Зачем?

— Потому что вы лучше всех объяснили, зачем этот дом людям.

— Это не входит в мой договор.

— Я знаю.

Она должна была отказаться.

Вечером у Алины репетитор. Надо приготовить ужин. Надо разобраться с алиментами. Надо не ехать на стройку к мужчине, от которого у неё сбивается дыхание и здравый смысл начинает писать заявление на отпуск.

— Во сколько? — спросила она.

— В семь.

— Я буду.

Комиссия оказалась не комиссией, а собранием людей, которые все называли друг друга по имени-отчеству, но ненавидели с детской непосредственностью. Архитектор в красных очках говорил, что дом можно спасти. Инженер говорил, что можно, но зачем, если жизнь и так сложная. Представитель администрации говорил фразами, в которых были слова «регламент», «целесообразность» и «необходимо понимать», после чего хотелось открыть окно и выпустить смысл на волю.

Вера сидела на старом стуле в пальто и шарфе Матвея. В пансионате поставили временные обогреватели, но они грели примерно как моральная поддержка в интернете: вроде есть, а всё равно холодно.

Матвей сидел напротив, иногда задавал вопросы. Жёстко, точно. Не давил голосом, но после его «почему?» люди начинали листать бумаги быстрее.

В какой-то момент администрация решила, что проще всего убрать «эмоциональную составляющую».

— Мы понимаем ценность воспоминаний, — сказал представитель. — Но объект должен иметь экономическую функцию.

Вера не выдержала.

— Воспоминания — это и есть экономическая функция, если вы продаёте место для жизни.

Все посмотрели на неё.

Она встала.

— Люди покупают не стены. Стены они могут купить где угодно. Особенно сейчас, когда каждый второй комплекс называется то «берег», то «парк», то «резиденция», даже если там до парка три куста и охранник Геннадий. Люди покупают сценарий себя. Кем я буду, когда буду здесь жить? Что изменится? Почему мне станет лучше? Этот дом даёт ответ. Не потому, что он старый. А потому, что он уже пережил перемены. Его можно не законсервировать, а включить в новую жизнь.

Архитектор в красных очках смотрел на неё с восторгом. Инженер — с подозрением. Матвей — так, что Вера старалась не смотреть в ответ.

— Красиво, — сказал представитель администрации. — Но на чём основан ваш вывод?

— На том, что я ваша аудитория, — сказала Вера. — Мне сорок один. Я после развода. Я работаю, воспитываю дочь, плачу ипотеку, устаю от города и не хочу, чтобы мне продавали фальшивое счастье с белым диваном, на котором никто никогда не ел пиццу. Я хочу место, где можно быть взрослой живой женщиной, а не картинкой из буклета. И таких, как я, много. Просто с нами редко говорят напрямую. Боятся, что мы сломаем красивую статистику.