Книга Кровная месть, страница 54 – Аелла Мэл

Решил задержаться. И не зря. Когда подошёл к кухне, услышал, как дядя просит жену, прекратить себя мучить.

— Хватит Мадина. Ты убиваешь не только себя, но и меня. Прошлого уже не изменить.

— Я ничего не делаю, — голос тёти безразличный.

— Ты этим не вернёшь Самиру, — в голосе дяди отчаяние.

— Я знаю, — тётя шепчет грустно. — Но не могу ничего с собой поделать. Я винила чужую дочь и сына в её смерти, а руку к этому приложил наш сын. Мой сын, стал соучастником смерти своей сестры. И будто этого мало, он чуть не убил ещё одну девочку. Да что он, и мы в этом участвовали.

— Я тебя понимаю, но это не значит, что нужно жить как робот.

— Уходи, Зубаир. Я не хочу ничего слышать.

— Мадина, — откуда-то появляются мама и Айлин. — Ты осознала свои ошибки, это хорошо. Но и Зубаир прав…

— Что ты от меня хочешь, Алсу? — прикрикивает, бросая тряпку в руках. — Что? Чтобы я забыла о дочери? Да не могу я! Не могу! Она была моим ребёнком. Моей дочерью… Имама с рождения дед забрал под своё крыло и воспитывал, так как ему надо. Он никогда не интересовался, чего хотим мы. Как хотим растить сына. Он забрал и сделал из него животного, как и сам. А Самира… Моя малышка. Мы растили её, даря всю нашу любовь. Она была просто невинным ребёнком. Она была моей вселенной.

— Тише, — обнял её дядя и присели на стул.

— Хоть я и родила двоих, моим ребёнком была только дочь. Моя маленькая доченька. — тётя плакала, и мне её было жаль. Ни одному родителю не пожелаешь такого. — Говорят, жена, потерявшая мужа, называется вдовой. Ребёнок, потерявший родителей, считается сиротой. Но кем называют таких, как мы? Как называют тех, кто похоронил ребёнка? Этому ведь и названия нет… Я так тоскую по ней…

— Попейте, — Айлин протянула ей стакан с водой.

— Я…

— Не бойтесь, ничего не подмешала, — лёгкая улыбка касается её губ. — Только пару капель успокоительного. Вам не помещает.

— Спасибо, — дрожащей рукой, тётя берёт стакан и делает пару глотков.

— Я думаю, вам хватит на кухне целый день проводить, — говорит им, а косится на меня. Молча смотрю, не вмешиваюсь. Мне интересно, что она предпримет.

— Что? Но как же… Я привыкла… — тётя растерянно бросает на меня взгляд.

— Хотите чем-то себя занять?

— Да…

— У нас на заднем дворе я видела теплицу. Вы любите с цветами возиться, я заметила. Может, сделаете нам оранжерею в теплице? И цветы у вас растут хорошо. Ты не против? — спрашивает у меня. Сама напряжена, ждёт ответа. Если сейчас откажу, то это будет показателем того, что она здесь никто. Но ведь у меня нет причин отказывать ей?

— Не против. Скажу парням, чтобы занялись теплицей. Приведут в порядок, и ты тётя можешь делать там всё что захочешь.

— Х… хорошо. — тётя явно удивлена поведением Айлин, как и дядя.

— Удачной работы, — кивает им жена и идёт к выходу.

— Айлин, прости меня. — с раскаянием говорит тётя. — Я не должна была срываться на тебе. Прости меня, нас, если сможешь.

— Всевышний прощает даже за более тяжкие преступления, тогда кто я такая, чтобы не прощать вас?

Оставив нас в задумчивости, Айлин уходит. Удивительно доброе сердце у девчонки. Многие на её месте оправившись, стали бы мстить. А она… Она, наоборот, протягивает руку помощи.

— Слишком добрая, — грустно усмехается мама. — Я бы на её месте, даже и внимания не обратила на вашу боль.