Книга Любовь или расчёт, страница 9 – Мари Лав

Он хотел спросить: «Время на что?» Но не спросил. Потому что в её глазах было столько боли, столько настоящего, неподдельного страха, что он испугался сам. Не за себя — за неё.

Он поцеловал её в лоб.

— Ладно, — сказал он. — Время так время.

Но он знал — долго так продолжаться не может. Рано или поздно ему придётся либо принять её правила, либо потребовать ответов. И он не был уверен, что готов к тому и другому.

А пока — он просто наслаждался моментами, когда она была рядом. И терпел, когда её не было.

Сцена ревности

Прошёл ещё месяц. Антон был влюблён по уши, и это начало его бесить. Не сама любовь — чувство было прекрасным, наполняющим, заставляющим просыпаться по утрам с улыбкой. Бесила её оборотная сторона: неопределённость, недосказанность, ощущение, что он танцует на минном поле.

Олеся продолжала вести себя странно. То она была ласковой, нежной, проводила с ним целые выходные — и он был на седьмом небе. То вдруг исчезала на два-три дня, не отвечая на звонки, а потом появлялась с улыбкой и словами «прости, завал». Он замечал, что после таких исчезновений у неё иногда были красные глаза — будто она плакала. Но на вопросы «что случилось?» она отвечала: «Аллергия на пыльцу».

Он знал, что это ложь. Она работала с цветами каждый день — какая ещё аллергия?

Самым острым моментом стала суббота, которую он запланировал за две недели. Он купил билеты на концерт её любимой джазовой певицы — та приезжала на один вечер, билеты стоили бешеных денег, и Антон был счастлив, что успел их урвать. Он не сказал Олесе про сюрприз, только попросил оставить вечер свободным.

В пятницу вечером она позвонила сама. Голос был странный, сдавленный.

— Антон, завтра я не смогу.

Он замер.

— Что случилось?

— Срочные дела. Прости.

— Олесь, это уже пятый раз за два месяца. Ты можешь объяснить, что за дела? Я хочу понять. Я хочу помочь.

— Ты не можешь помочь, — отрезала она. — Извини.

— Я купил билеты на джазовый концерт, — сказал он, уже не сдерживая раздражения. — На ту певицу, которую ты обожаешь. Билеты стоили пятнадцать тысяч. Я хотел сделать тебе сюрприз.

Тишина. Он слышал её дыхание.

— Антон… я правда не могу.

— Потому что не хочешь? Или потому что у тебя кто-то есть?

Вопрос повис в воздухе, как нож. Он не планировал его задавать. Он вообще не планировал сцен ревности — считал их уделом слабых и неуверенных. Но сейчас, в эту субботу, с билетами в кармане и обидой, копившейся неделями, он сорвался.

— Что? — голос Олеси стал ледяным.

— Я спрашиваю, — продолжил он, уже не в силах остановиться, — есть у тебя кто-то ещё? Потому что твоё поведение, Олесь, классическое. Ты пропадаешь, ты врёшь про «завалы», ты не приглашаешь меня к себе. Всё это пахнет одним: ты не одна. И я, вероятно, запасной вариант.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — её голос дрожал.

— А ты объясни! — он повысил голос. — Объясни нормально, по-человечески. Я взрослый мужик, Олеся. Я могу многое принять. Но я не могу принять, когда меня водят за нос. Если у тебя есть мужчина — скажи. Я уйду. Без скандала, без претензий. Но не играй со мной в эти игры.

Пауза. Долгая, тягучая, как жевательная резинка.

— Ты серьёзно? — спросила она тихо.

— Абсолютно.

— Ты думаешь, я тебе изменяю? — в её голосе появилась сталь.