Книга Любовь или расчёт, страница 6 – Мари Лав

— Ничего, — она улыбнулась. — Просто устала. Тяжёлая неделя.

Он не поверил. Но не стал давить.

Страсть

Это случилось в пятницу. Олеся пришла к нему после закрытия мастерской — усталая, но с горящими глазами. Он готовил ужин — ризотто с белыми грибами, свой коронный рецепт. Она стояла в дверях кухни, смотрела, как он колдует у плиты.

— Знаешь, — сказала она вдруг, — никто никогда мне не готовил. Никто.

Антон обернулся. В её глазах было что-то такое, от чего у него перехватило дыхание. Не благодарность. Не удивление. Что-то более глубокое. Что-то, что она прятала очень долго и сейчас, возможно, впервые, показывала.

— Ты шутишь? — спросил он.

— Нет. Мужчины, с которыми я встречалась, умели только заказывать доставку. Или водили в рестораны. Но чтобы кто-то стоял у плиты и делал для меня… — она не договорила.

Антон выключил плиту. Повернулся к ней. Подошёл вплотную. Взял её лицо в ладони.

— Привыкай, — сказал он.

И поцеловал.

В этом поцелуе было всё, что накопилось за последние недели: напряжение первых встреч, нежность долгих разговоров, горечь её исчезновений, радость возвращений. Она ответила — жарко, жадно, как будто ждала этого момента всю жизнь. Её пальцы вцепились в его рубашку, притягивая ближе.

— Антон, — прошептала она между поцелуями.

— Что?

— Не останавливайся.

Он не остановился.

Они переместились в гостиную. Свет не включали — только уличные фонари за окном рисовали на стенах причудливые тени. Антон стянул с неё свитер — она помогала, нетерпеливо дёргая ткань. Потом джинсы. Потом кружево — чёрное, тонкое. Она стояла перед ним в свете фонарей — бледная, гибкая, с родинкой на левом бедре. Неидеальная. Самая красивая.

— Ты богиня, — сказал он.

— Я обычная, — ответила она, но в голосе не было скромности. Только правда.

Он поцеловал её плечо, ключицу, впадинку между грудями. Она выгнулась, застонала — тихо, сдержанно, как будто боялась, что кто-то услышит.

— Здесь никого нет, — сказал он. — Только мы.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто привычка.

Больше они не говорили. Потому что слова стали не нужны.

Она была жаркой, как пламя. Он — сильным, но осторожным, боялся сделать больно. Она кусала его плечо, чтобы не кричать. Он шептал её имя — снова и снова. Их тела двигались в одном ритме, как будто давно знали друг друга. Как будто репетировали это в своих снах.

Потом — тишина. Только дыхание. Два разгорячённых тела на смятой постели. Она лежала у него на груди, водила пальцем по его ключице. Он гладил её по спине, чувствуя каждый позвонок.

— Ты как будто специально для меня сделана, — сказал он.

— Или ты для меня, — ответила она.

Они лежали, смотрели в потолок, молчали. Антон чувствовал себя так, будто нашёл то, что искал. Не в переносном смысле — буквально. Часть пазла, которую он даже не знал, что потерял.

Через час Олеся села на кровати и начала одеваться.

Антон приподнялся на локте.

— Ты куда?

— Домой, — сказала она спокойно, застёгивая джинсы.

— Олесь, уже час ночи. Останься.

Она покачала головой, не оборачиваясь.

— Не могу.

— Почему? — он сел на кровати. — Ты одна. Я один. Какая разница, где спать?

Она натянула свитер, поправила волосы. Подошла к нему, поцеловала в лоб — легко, как ребёнка.

— Разница есть, — сказала она. — Я не остаюсь. Не в первый раз. Такой у меня пунктик.