Книга Они придут, страница 45 – Альбина Нурисламова

Женщина смотрела на него, наблюдая за тем, какая борьба происходит в его душе, как он гадает, что происходит, и не может найти верного ответа.

— Я не понимаю… — начал он.

— Конечно, нет, — произнесла Анастасия. — Но я вам объясню.

Не выпуская куклу из рук, женщина уселась в кресло, на то самое место, где недавно сидел Валентин.

— Вы, может, чаю хотите? — спросил он, не зная, как себя вести.

Она тихо засмеялась.

— В последний раз я пила чай лет двести назад. Отвыкла уже. Спасибо.

«Она разыгрывает меня? Издевается?»

Он почти уверился, что откуда ни возьмись сейчас выскочит кто-то — дворовый хулиган, ушлый юнец с камерой, глумливый коллега или сосед. Над Валентином так часто насмехались, что он считал это едва ли не нормой.

Однако Анастасия не хохотала, даже не улыбалась, только пристально и печально глядела на него.

— Я мертва, если вы еще не догадались. Они убили меня почти два века назад. Это не шутка, не розыгрыш, а чистая правда.

Сказанное прозвучало невероятно, но, стоило Анастасии произнести эти слова, как все сразу встало на свои места. Странная кукла, обнаруженная им на кладбище; странная женщина, разыскавшая Валентина в большом городе, явившаяся под покровом ночи в старомодной одежде. Все обрело смысл — и пусть смысл этот был иррационален, Валентин был убежден: именно так в действительности и обстоят дела.

— Я вам верю, — произнес он.

— Правильно делаете, — согласилась она. — Потому что я не лгу.

— Вы сказали, что вас убили. Кто и почему это сделал?

— Они думали, я ведьма. Боялись меня и от страха захотели уничтожить. Люди часто так делают — наказывают других за свои страхи. К слову, они были правы, я и впрямь ворожила, ведьмовала. Вот только никому не делала зла — пока меня не убили, во всяком случае. А когда убили, рассердилась. Человеческая жестокость пробудила мою ярость. Любой был бы зол на моем месте.

— Как они убили вас?

Анастасия приподняла рукава, показала запястья. На них багровели шрамы. Точно такие шрамы прежде были и у куклы, вспомнилось мастеру.

— Они связали мне руки за спиной, бросили в лодку, вывезли на середину реки и швырнули в воду. Утопили. У меня не было ни единого шанса выжить. Знаете, каково это? Тонуть? Не знаете, конечно. Воздух заканчивался, легкие жгло, я боролась, но все же вынуждена была сделать вдох, и речная вода хлынула мне в рот. Там черно — на той стороне. Но из тьмы есть выход. Я сумела вернуться. — Анастасия нежно провела рукой по волосам куклы. — Благодаря моей помощнице.

Валентин напряженно слушал.

— У меня был колдовской дар, это проявлялось с раннего детства: я могла увидеть, что у человека болит, могла заглянуть в прошлое. При этом никому не мешала, не наводила порчу, не насылала мор, не привораживала. Не навязывала своих пророчеств, не просила денег, не оказывала услуг за звонкую монету, благо что отец оставил мне богатое наследство, и я ни в чем не нуждалась. Мне нужно было лишь одно: чтобы меня оставили в покое. Днями напролет я изучала старинные трактаты, искала эликсир бессмертия. Пыталась найти способ остаться жить после смерти. Но люди не могли оставаться равнодушными. Я слишком отличалась от них, была белой вороной. Сначала они посмеивались надо мной, потом стали бояться, винить во всех бедах, которые случались в округе, а в конце концов возненавидели. Слухи ползли, люди шептались за моей спиной, но я ничего не замечала, пока не стало слишком поздно. Пока они не пришли за мной и не погубили.