Книга Они придут, страница 40 – Альбина Нурисламова

Мать права, это звучало невообразимо странно.

— А после смерти отца зачем она продолжала эпопею с зеркалами? Какой смысл?

В ответном молчании матери чувствовалась неуверенность, точно она решала, говорить ли о чем-то. Пауза затянулась.

— Мама, ты не договариваешь чего-то?

Та вздохнула.

— Звонила она мне. Митя помер, месяц прошел или около того. Совсем уж дикие вещи несла. Я после велела нас не беспокоить и номер ее заблокировала.

— Что говорила бабушка? — Лене вдруг стало страшно. Подступила тревога, сердце забилось.

— Говорила, получилось у нее, сущность перешла в зеркало, только Митя при этом помер. А теперь и тварь эта, и Митя — оба остались в зеркалах. Митина душа не отлетела в иной мир, а застряла в зазеркалье. Сколько лет прошло, а помню, до сих пор голос ее безумный в ушах: я, говорит, нечисть в зеркало поймала, заперла, чтобы она Митю не грызла, не ела. А теперь оба они там, и сильные, голодные, из одного зеркала в другое прыгают, ищут выход! Зеркал не хватает. Свекровь говорила, добраться до нее хотят, и она, чтобы спастись, лабиринт зеркальный делает.

Связь стала прерываться. В трубке заквакало, зашуршало.

— Мама, я тебя плохо слышу! Мам?

Все стихло. Лена отвела руку с телефоном от уха. От услышанного было не по себе. Хватит с нее, погостила — и будет. Лена решила, что уедет прямо сейчас. На кладбище по пути обратно в город заедет, еще не совсем стемнело, время есть. А ночевать в этом жутком доме не станет. Что вообще за нелепая идея была — приехать? Вероятно, после болезни соображает она худо.

Лена повернулась к двери, чтобы выйти, — и увидела, что та закрыта.

От ветра захлопнуться не могла, сама Лена дверь не запирала, значит…

С левой стороны она заметила движение. Там стоял трельяж, неуклюжая конструкция из трех зеркал: боковые отражали Лену, как положено, а вот центральное…

У Лены закружилась голова.

В центральном зеркале она видела себя со спины. Лена стояла лицом к нему, но отражение показывало её затылок. Лена попятилась — и отражение в центре тоже сделало шаг. Но не от нее, а к ней, спиной вперед, сокращая дистанцию.

В это же самое мгновение в боковых зеркалах другие отражения начали медленно поворачивать головы. Да и та Лена, что стояла спиной в центре, тоже стала разворачиваться.

«Не может быть. Это сон», — беспомощно подумала Лена.

Она все еще в больнице, так и не очнулась после операции. Или пришла в себя, но под влиянием анестезии мозг выкидывает коленца.

Телефон звонил. Лена, двигаясь, как механическая кукла, ответила на вызов.

— Лена, ты что-то пропала! Уходи оттуда, дочка, дурное там место. Я слыхала, в зеркала вообще долго смотреть нельзя, а уж если старуха туда поймала тварь какую-то, то уж точно. — Мать умолкла, а потом злорадно произнесла: — А вообще забудь. Все равно поздно уже. Попалась птичка в сети!

Лена вскрикнула и выронила трубку. Кто говорил с ней маминым голосом?!

Она завертелась на месте — и десятки ее отражений тоже задвигались, но только вразнобой. Задергались, словно их била судорога, тела искривлялись, лица скалились в улыбках, похожих на саркастические, глумливые гримасы.

Лена закричала, закрыла ладонями глаза. Она ничего не соображала от ужаса. Такого не могло происходить — почему же происходит?!

Некоторое время молодая женщина стояла, не видя ничего, окунувшись в темноту. А потом решилась отнять руки от лица. Теперь отражения почти во всех зеркалах были нормальными, послушно повторяли Ленины движения: она повернула голову — и они повернули, Лена убрала прядь со лба, облизнула губы — и они следом.