Книга Они придут, страница 34 – Альбина Нурисламова

«Увидишь его — беда будет», — вспомнил Антон.

А что баба Вера говорила про то, будто если увидел, то, значит, в самого себя дверь ему открыл?

За окном было тихо. Но, стоя в темной, душной спальне, Антон поймал себя на мысли, что в доме он больше не один. Что-то вошло сюда — что-то, чему он открыл дорогу.

После бесконечной бессонной ночи (Антон не мог сомкнуть глаз, перед внутренним взором стоял живой мертвец), едва дождавшись семи утра, Антон побежал к бабе Вере.

Она давно не спала, судя по тому, что была уже одета и сидела за столом, перебирая гречку. Не успел Антон поздороваться, как баба Вера, глянув на него светлыми печальными глазами, кивнула, словно бы соглашаясь с чем-то, и сказала:

— Видел его, значит. Дурак ты, ума нет. Говорила же, предупреждала. Чего не послушал?

— Что это за существо? — спросил Антон.

— Привязался теперь. Раз пригласил — сам виноват.

— Никого я не приглашал, просто…

— «Просто», — ворчливо передразнила баба Вера. — Все у вас, нынешних, просто. Сказано же — посмотрел, увидел его, считай, пригласил.

Антон, не спрашивая разрешения, сел на табуретку возле стола.

— Скажите мне по-человечески, что это за тварь? Что теперь со мной будет?

Баба Вера смотрела на Антона — и не было в ее глазах жалости, только бесконечная усталость.

— Пустой это, вот кто. Демон или еще как назвать, не знаю. Он — сама пустота, а пустоту заполнять надо. Всегда в наших краях обитал, а может, и в других местах его знают, мне про то неизвестно. В былые времена, чтобы Пустой в дома не входил и не забирал души детей, старики, говорят, кормили его памятью и плотью. Старые люди в тесто замешивали кровь свою, пекли хлеб и несколько раз в году, в особые дни, оставляли хлеб на пороге дома. Пустой брал, и память того, кто кровь свою ему попробовать дал, выпивал потихоньку, день за днем. Терял старик память и себя самого вместе с ней, зато детей спасали, а старый человек — чего уж, он одной ногой в могиле, так рассуждали. Нынче-то, вишь, нету младенцев да детишек, некого от Пустого защищать. Мы, деревенские-то, знаем правила и живем по ним. Я и тебе все рассказала, раз уж ты здесь жить собрался, да только ты сам напортачил. Что будет, спрашиваешь? Рядом он теперь будет, Антоша. Как тень. Ты его зацепил, ты и кормить станешь, пустоту собой наполнять. Сначала Пустой заберет твои сны, потом — память, а как станешь и ты пустым, будто скорлупа яичная, натянет на себя твою кожу и пойдет дальше. За новой жертвой.

Антон поверил бабе Вере сразу, безоговорочно. С прошлой ночи он чувствовал холод в затылке, тени краем глаза замечал — прежде такого не было.

— Как скоро… — Голос ему отказал.

— Когда помрешь? — деловито уточнила баба Вера. — Время есть. Не сразу все случится. Несколько недель, а то и месяц-другой. Старики, долгую жизнь прожившие, почитай, год в живых оставались. Это ведь смотря насколько ты наполнен знаниями, воспоминаниями, чувствами. Тем, что пожирает Пустой.

— Так. — Антон прижал пальцы к вискам. — Так. А есть ли способ прогнать его? Отвязаться?

— Прогнать нельзя, — пожала губы баба Вера. — Но другому передать, я слыхала, можно. Найти того, на кого проклятье Пустого перевесить. И как тот, другой, поглядит на демона ночью, в том же месте, где и ты поглядел, — считай, освободился. Повезло.